Разумеется, он знал, что ведет себя отвратительно, он был не настолько пьян, чтобы этого не понимать. Но стоит ли придавать этому значение? Если и стоит, то не сейчас, потому что сейчас он был зол на весь мир – зол из-за своей неудачи. Ужасные события этого дня переполняли его, угнетали, и он искал хоть какого-то забвения. К тому же Шарлотта ему действительно нравилась, во всяком случае, в эти мгновения. И казалось, она чем-то очень напоминала ту незнакомку, которую он встретил на последней вечеринке у Линдейла. Он помнил всепоглощающую страсть той ночи, и ему очень хотелось пережить эти ощущения вновь.

Внезапно ему почудилось, что он находится уже не в своей гостиной, а в затемненном салоне Линдейла, где обнимал загадочную и чувственную богиню, не ведающую, что такое сдержанность и условности. Губы ее были мягкими и теплыми, а тихий вздох, вырвавшийся у нее из груди, казался прекрасной музыкой, побуждавшей поцеловать эту женщину снова и снова…

Он еще крепче прижал к себе Шарлотту и вдруг почувствовал… Что это, шляпка? К черту шляпку, она мешает ему!

Сорвав с гостьи шляпку, Натаниел отбросил ее в сторону и снова заключил женщину в объятия. Всматриваясь ей в глаза, он видел в них желание и ранимость. Более того, ему казалось, что он видел ее насквозь, видел ее душу, и это еще больше его возбуждало.

Тут он снова принялся ее целовать, и она не делала попыток отстраниться; было совершенно очевидно, что она желала его столь же страстно, как он ее, – во всяком случае, так ему казалось в эти мгновения. Да, Шарлотта желала его, и ему даже не требовалось ее соблазнять. В какой-то момент ее руки обвили его шею, и она ответила на поцелуй. Когда же поцелуй их прервался, из груди ее вырвался восхитительный стон – казалось, она предлагала ему вырваться из реальности, предлагала забыть обо всех неприятностях, забыться в ее страстных объятиях.

Он положил ладонь ей на грудь, и она снова застонала, па сей раз гораздо громче. Нащупав крючки на ее платье, Найтридж их расстегнул, и женщина чуть пошевельнулась, словно приветствуя освобождение от оков.

Теперь уже он не в силах был сдерживаться, ему безумно хотелось слиться с ней воедино, хотелось хотя бы ненадолго воспарить к вершинам блаженства, прежде чем он вновь вернется в безобразный мир, окружающий его.

Подхватив Шарлотту на руки, Натаниел пересек комнату и, усевшись на софу, усадил женщину себе на колени. Вновь поцеловав ее, он распустил на ней корсет и провел ладонью по груди.

– Вы такая обворожительная, такая очаровательная… – Он принялся целовать ее груди. – И не важно, что вы предпочитаете молчать. Мне не нужны слова, чтобы узнать о вас все.

Он провел пальцем по ее отвердевшему соску. Из горла женщины вырвался приглушенный крик, а за ним последовал протяжный стон, еще более воспламенивший Натаниела.

Он снова стал целовать ее груди и шею, а она стонала все громче и громче и тихо шептала что-то неразборчивое.

Не в силах более сдерживаться, Натаниел приподнял ее юбки, он сгорал от желания по-настоящему забыться…

В, следующий миг он вдруг почувствовал, что рука Шарлотты крепко сжала его запястье, а тело ее словно окаменело в его объятиях. Отстранившись от него, она с явным осуждением проговорила:

– Натаниел, такого я от вас не ожидала.

Он взглянул на нее, изображая удивление:

– Не ожидали? Вы о чем, дорогая? Если вы выражаете нетерпение, могу только ответить; что я не в состоянии быстрее освободить вас от всей этой одежды.

Шарлотта на мгновение замерла, потом в испуге прошептала:

– Послушайте… Неужели не слышите? – Она указала в сторону двери. – Вон там…

И тотчас же за дверью раздался громкий голос:

– Он здесь, я знаю, что он здесь!

– Милорд, ваш сын не расположен принимать гостей, – отвечал Джейкобс. – Он нездоров. Я передам ему, что вы заходили.

– Не расположен?! Он, наверное, еще спит после ночной попойки! Немедленно отправляйся к нему и скажи, что я здесь.

Глаза Шарлотты расширились, и она тихо шепнула:

– Это граф…

Мгновенно протрезвев, Натаниел помог Шарлотте подняться на ноги.

– Не бойтесь. Джейкобс задержит его.

Она взглянула на свою обнаженную грудь и едва удержалась от стона.

– Ах, это ужасно! Если меня застанут в таком виде… – Шарлотта дрожащими руками принялась затягивать шнуровку на корсете, а Натаниел ей помогал.

– Ах, какой ужас! – шептала она.

– Не беспокойтесь, дорогая. Давайте я застегну крючки на спине.

В лихорадочной спешке они кое-как зашнуровали корсет, и Шарлотта оправила платье. И почти тотчас же снова раздался голос графа: