Лицо Марденфорда оставалось непроницаемым, но в его глазах метнулось пламя отчаяния.

– Для вас, видимо, было большой неожиданностью получить первое письмо от Изабеллы, адресованное барону Марденфорду и предназначавшееся вашему брату. Чем грозило ему известие о том, что она не умерла? Или вы знали об этом? Именно ваше сообщение о смерти Изабеллы заставило Филиппа сесть на тот корабль, идущий в Англию.

Подбородок Марденфорда напрягся: черт бы побрал несдержанность Ярдли! Он бросил на Натаниела угрожающий взгляд.

– Она была шлюхой. Самой настоящей шлюхой. Филипп сказал, что брак был фиктивным. Фиктивный брак, только чтобы защитить ее. Я говорил ему, что это полное безумие. Источник вечного беспокойства… – Он вдруг замолчал.

– Вам не стоит подбирать слова в разговоре со мной. Я знаю все. Гораздо больше, чем вам того хотелось бы.

Рассеянный взгляд скользнул по Натаниелу. Джеймс взвешивал, что могли означать слова «Я знаю все».

– Чего вы хотите, Найтридж?

– С меня взяли клятву желать и добиваться справедливости. Это, можно сказать, мой основной капитал. Капитал адвоката.

– У вас нет никаких доказательств.

– У меня есть мальчик. И есть подписанный Ярдли документ, который подтверждает истину. Я убедил его, что будет куда мудрее отдать его мне, учитывая случай, когда ваши ошибочные суждения могут взять верх. Документ станет своего рода гарантией.

Марденфорд онемел от негодования.

– Черт побери! К чему эти ваши обвинения? – вырвалось у него с шипением. – Ярдли нечего бояться меня.

– Надеюсь, это так. Прошу извинить меня, если мой опыт в Олд-Бейли заставил меня побеспокоиться о его безопасности. Он знает слишком много. У вас, в конце концов, есть основания избавиться от него.

Марденфорд очень странно отреагировал на это замечание. Почти оправдание убийства. Его лицо исказила усмешка – не великодушная, а трусливая, допускающая возможность отвращения к себе.

– Не понимаю, почему это вас так занимает.

– На свете существует мальчик с вашей семейной кровью, который провел четыре года в подвале с полубезумным вором. Сын вашего брата, как я знаю теперь. Если бы вы вели себя порядочно с той женщиной, оказали бы ей поддержку, меня бы это не занимало: я вообще никогда бы не узнал о мальчике.

– У него нет никаких прав!

Его внезапный гнев пророкотал над садом. Шарлотта прекратила игру с племянником и посмотрела в их сторону, но Амброуз вскоре вновь овладел ее вниманием.

– Его права неоднозначны, это так, – сказал Натаниел. – Тут все очень неоднозначно. Для меня это головоломка, именно поэтому я и пригласил вас. – Он поймал взгляд Марденфорда. – Даже то, что случилось в тот день около Темзы, неясно и спорно.

Теперь это был страх. Обнаженный страх. Попытка скрыть его наигранным непониманием не сработала.

– Ярдли описал мне ту встречу. Вы увлекли ее вниз по ступеням ради соблюдения тайны. Или уже с мыслью об убийстве? Вы схватили ее в гневе или чтобы успокоить, заглушить ее громкие возражения? Она потеряла равновесие или ее толкнули? Как адвокат я тут вижу возможность защиты – много неопределенного. По крайней мере, есть место оправданию, чтобы спасти барона. Возможно…

– Я не убивал ее. Как вы смеете…

– Полагаю, вы сделали это. Представляю вспышку вашего гнева, когда она не приняла вашу версию того, что произошло в Испании. Она считала, что ее сын был законнорожденным. Когда вы сказали ей, что Филипп умер, она решила, что ее мальчик получит титул. Ваш титул, ваше имение и ваше состояние были поставлены на карту. Даже если подобный вопрос только поднимется, это станет губительным для вашего имени. Уже расследование унизило бы вас. А если окажется, что она права?..

– Она не смогла бы доказать, что мальчик рожден от моего брата.

– Если бы брак признали законным, любой ребенок, рожденный в этом союзе, стал бы законнорожденным чадом вашего брата. Вам это хорошо известно.

Марденфорд торопливо поднялся и отошел в сторону, словно пытаясь избежать ловушки. Натаниел последовал за ним, буквально сажая в капкан.

– Вы видели мальчика? Заметили сходство? Мать положила его так, чтобы вы могли увидеть ребенка, прежде чем спуститесь по ступеням к Темзе.

– Я не видел никакого мальчика. – Он дрожал и не смотрел на Натаниела. – Так вы собираетесь поступить именно так? Открыть все, чтобы весь свет проявил любопытство, обсуждал и удивлялся? – Марденфорд посмотрел на Шарлотту, словно что-то прикидывая. И вдруг усмехнулся: – А может быть, и нет. Если решат, что брак с Изабеллой был законным, то окажется, что Шарлотта три года была сожительницей моего брата. Ее репутация тоже пострадает, она будет унижена и обесчещена расследованием. Каким бы ни был его исход. Если она для вас больше чем сожительница, вы не начнете разоблачения.