— Слава Богу, Будде слава! Однако многие, очень многие из нашего учреждения не столь привержены существующей законодательной власти, — все-таки шепотом сказал Капустин, почесывая лысину.

— Но они повязаны присягой. У нас с тобою, кроме звездочек, есть присяга. Оставим столь высокие категории и вернемся к сарам. Знаешь, чем дольше про них думаю, тем больше вижу общего с нами! — неожиданно выдал Веселовский. — У нас с тобой — пропуски и допуски, которые все же раньше обеспечивали определенное влияние и, чего уж греха таить, неплохое содержание. Но за нами при этом — сила светской власти, всего государства, всей системы. А эти… Они вне системы, как бы не прикидывались.

Неугомонный Веселовский опять вскочил и, в крайнем возбуждении, стараясь нащупать какую-то мысль, начал кружить возле стола Капустина.

— Неужели ты не понял, майор, что бумажная денежка — тот же пропуск и допуск к влиянию и довольствию? Это вовсе не «деньги-товар-деньги». Теперь и я вижу, что это — чистой воды стратегическая разработка! Ну, конечно! Кстати, извини, что считал вас с Потапенко пендюками… Да на таких пендюках, Капустин, вся Россия держится!

В бурном восхищении от всех пендюков, держащих на себе Россию, Веселовский побежал к холодильнику за пивом.

— Ну, скажу тебе, Капустин, вы все же с Потапенко — наиболее крутые пендюки из всех, кого я встречал в своей жизни! — подавая холодную банку Капустину, сказал Веселовский. — Бери пиво и больше никому не плачься, что тебя твой подчиненный не уважает…

— И считает пендюком, — закончил Капустин, открывая банку. — Только вспомни, что все диверсанты всегда тащили, тащат и будут тащить к нам мешки отлично напечатанных денег… А ты в курсах, чем занимается отдел в подвале второго яруса? Правильно, тоже фальшивыми денежками! Которые потащат наши диверсанты, как только нам денежку на это спустят. Тьфу! Все это устраивается изнутри, без людских потерь и значительных материально-технических затрат… Бумажка куда основательнее разрушает саму систему… Потащи-ка, такое же количество нулей в золотых слитках, которые сами по себе самый ликвидный товар… Рыбки бы еще к пиву, да? Об чем это я? Да! Заметь, при усатом товарище все социалистическое строительство велось вообще без денег! Ты замечал, что этот кавказский товарищ отчего-то патологически не любил деньги? При нем талоны, карточки, пропуски и допуски имели куда большую ценность…

— И еще облигации трехпроцентного займа, — заржал капитан. — Тут я с тобой согласен. В таком случае, давай с нашими ангелами-малахаями разберемся!

— Из прений можно заключить, Денис, что сары — это не ангелы, т. е. не дохлые праведники с крылышками, а разумные энергетические существа, к тому же очень похожи в чем-то на нас с тобою, — задумчиво продолжил Капустин. — Как и мы с тобой, собственной воли не имеют, в отличие от обычных гражданских лиц. Присяга у них! И мы с тобой, Веселовский, не ради собственного интереса здесь среди ночи вкалываем, а ради этих самых гребаных гражданских, которым, заметь, присягу исполнять не надо! Обидно? Конечно! Вот и некоторые ангелы обиделись, и уже в своем моральном падении возымели свободную волю. Вот кто такие — наши сары! Переродившиеся ангелы, потакающие всему дурному. Войны, раздор для них — время кормежки. Прибавь к этому, что все религиозные сумасшедшие упорно твердят о глубинах вселенского зла… Не называя имени Того, Кого сары решили выпустить на волю…

— Нам с этим, Капустин, надо постараться покончить по одной простой причине, — подытожил капитан. — Ты сколько в органах штаны просиживаешь? Лет…цать? Признаться, я тоже не прочь посвятить таким образом жизнь служению Отечеству. И хоть я здесь сравнительно недавно, но уже успел привыкнуть к чему? К власти, Капустин! Неограниченной власти. В принципе, меня и довольствие устраивает. Почти устраивает. Самому-то тоже не хочется сдавать влияние и довольствие, всего чего добился, каким-то чудакам с желтыми глазами, а? За здоров живешь? — показал Капустину средний палец Веселовский.

— Не хочется, Денис! — искренне признался Капустин, пожав плечами.

— При этом твои собственные оперативные разработки, свидетельские показания опрошенных ясновидящих, экстрасенсов и прочих ведьм и проституток подтверждают, что искомый объект, то бишь, некая гора, вовсе не у еврейских товарищей, как говорится в свитках Мертвого моря. Это условный объект, это другая гора. Поскольку и время у нас нынче — новое, да и Армагеддон — третий. Где же искать эту горку-то, Капустин?

— А ты, дружок, завтра у меня пирожков возьми и иди ножками прокачивать пендюка Потапенко! — в шутливой форме отдал приказ Капустин. — Выясни все, что ему сообщил некий товарищ Кургузкин про ОЛП N45, который строил железку к какой-то горе. А перед этим — внимательнее изучи папочку, которой ты целый день здесь швыряешься. Убери папку в сейф, когда изучишь. И учти, когда работают с документами — не курят, как паровоз! Весь отдел провонял своим кэмэлом, — повысил голос Капустин.

— Ладно-ладно, квиты, — отмахнулся Веселовский. — Я это к чему?

— Да, к чему это ты здесь кривляшься? — все еще довольно резко спросил Капустин.

— Да к тому, что транспорт какой-то нужен, чтобы привратников туда доставить. Они же обычные люди! Самолетом дорого… Да и самолеты до сибирских железок нынче не летают. Привратникам надо идти по следу до места, которое точно знают только сары. Думаю, сары нынче явно не последние людишки по их нынешним ксивам и легендам…

— Знаешь, как у нас еще в совке чужих шпиков контролировали? — заметил Капустин. — Им нарочно транспорт к месту встреч и диверсий организовывали. После этого оставалось только проследить, чтобы продажная шкура с поезда не сдриснула. Сидит такая калоша, радуется, что билетик урвать довелось, а сама в вагоне — как в мышеловке. Думаю, сары нынче тоже догадаются такое на российских просторах учудить!