Короче, когда меня непосредственно подключили к делу, сотрудникам Корпорации один кристалл уже удалось добыть. Его вывезли с Острова на Материк и там исследовали. Что с ним стало дальше, мы не знаем…

— Его звали Синий Куб. Он погиб.

— Откуда ты…?

— Твоего «некто» зовут Корней. Он обнаружил, что у дронов возник разум. Чего-то испугался, и увёл их в подземелье. Они там сидели почти два года. Куб, Зелёный Куб, кое-что мне об этом рассказывал, только я его тогда не очень-то слушал, — Алекс глядел невидящим взглядом на футболистов, ощущая на душе горькую опустошенность. Педро задумчиво помолчал, и мягко, подбирая слова, сказал:

— Понимаете ли, дорогой Алехандро, мы давно занимаемся пропавшими образцами, и у нас было достаточно времени, чтобы перебрать и передумать на эту тему множество разных мыслей и вариантов. Понимаете ли, дорогой друг, вам ведь почти никто не верит. Факты объяснить не могут, а всё равно не верят. То, что вам была оказана такая активная поддержка, это исключительно заслуга Василь Василича. Он нашего шефа учил, когда тот ещё курсантом был. Вот и продавил это дело. По блату, так сказать. Не знаю уж, как это у него получилось, но, что сделано, то сделано. И потом… этот Корней был его другом. И поэтому, он мог знать, что-то такое, что и повлияло на решение шефа оказать тебе помошь. Точнее, Василь Василичу. Вот такие вот дела.

— Педро, а кто меня, всё-таки от Острова отключил? И почему? Можешь сказать теперь?

— Это наш технический отдел. Посчитали, что ты можешь стать помехой. Мы готовили перехват прототипа, в момент, когда его будут передавать на лодку. Только не были до конца уверены, какая именно группа этим займётся. Вот я и послал тебя, с целью уточнить информацию. А некоторые шустрые пострелы, испортили всё дело. Вот, чтобы через тебя на нас не вышли, тебя и отключили. Учётные записи восстановили уже через пару дней, ты же шел сейчас в старом дроне. Все записи восстановили, и в банке, и на Полигоне.

— Я не знал, что запись восстановлена. Я ей не пользовался.

— Интересно в женской бане, — сказал Педро, с прищуром глядя на Алекса, — ну-ка, ну-ка, юноша, поподробнее, что вы имеете в виду? Как же ты шел тогда?

— Я был связан с Кубом через телепатическую сеть. И рулил дроном через него. Иначе, как бы я мог пройти под водой почти два часа? Радиосвязь под водой не действует, не так ли?

— А телепатическая, стало быть, действует? Официальная версия утверждает, что тебя смыло в воду, когда ты переходил ручей. Считается невероятным, что тебе удалось выбраться самостоятельно. Да-а-а… твоя новость на много порядков невероятней всех наших догадок. Знаешь, дорогой Алекс, а ведь это, пожалуй, самая невероятная новость, за всё время моей работы в этой операции. И она многое для меня объясняет. В частности то, почему мы никак не могли их запеленговать и отследить по радиосети. Будь добр, освети её чуть подробнее, пожалуйста. Очень уж она неожиданная. Ведь кроме тебя и Корнея с ними никто не работал. Иностранцы не в счёт. Алекс тяжело вздохнул, и уставшим голосом сказал:

— Все выходы из подземелья дронов разрушены завалами. Свободный был только один, он выходит под водой, на глубине метра два. Я когда это узнал, сразу предложил Кубу так под водой и идти, до границы Уделов. Я думал, «головоглазы» нас не обнаружат, так как им и в голову не придёт, что можно двигаться под водой без радиосвязи. И мы пошли. Почти два часа шли, и всё было нормально. Если бы не аккумулятор, я бы вообще мог до Карчмы под водой добираться, никто бы вообще меня не увидел. И если б не этот гад… Они посидели, молча, некоторое время, затем Педро тихо спросил:

— Алекс, ответь мне, пожалуйста, а это действительно, разумные дроны, ты точно ничего не спутал? Ведь, исследовавшие их сейчас учёные, ни каких следов разумности в их функционировании, не обнаружили.

Алекс обернулся к нему и, преодолевая подступающую комом горечь, ответил:

— Они действительно разумные дроны. Я с ними уже почти подружился. Куб мне много чего интересного рассказывал, только я не очень внимательно его слушал. Сам был тогда немного шокирован и тоже не сразу поверил. Да, что я! Даже он сам сомневается. Он говорил: — «Мы не разумные, мы лишь ваше разумное эхо, мы существуем только при взаимодействии с разумом человека». Это ему так Корней объяснял, раньше ещё. И сам Корней тоже сомневался, он в своё время проводил с ними разные тесты на разумность. Это, опять же, со слов Куба.

Педро как-то странно на него посмотрел и ничего не ответил. После довольно длительного молчания, во время которого, великолепная четвёрка закатила ещё одну шишку в ворота доблестных, но ужасно неуклюжих рейнджеров, Педро, наконец, медленно заговорил:

— Понимаете ли вы, добрый юноша, что это, наверное, самая важная новость, из всех, что вы имели честь сообщить мне сегодня. Самая важная новость. Алекс, дурашка ты мой дорогой! А ведь это, похоже, и есть ключ к разгадке во всей этой истории с разумностью дронов!

Педро засмеялся и вскочил на ноги. Стремительно подбежал к сражающимся за истерзанную сосновую шишку, бойцам. Отобрал её у растерявшегося Мони, ловко обвёл Пацака, обошел Кису, и со всего маху заколотил её в пустые ворота дружной четвёрки так, что она с шелестом улетела далеко за пределы площадки с высокого обрыва. И у всех сложилось ясное впечатление, что она унеслась прямо за чёткую линию ярко-синего морского горизонта.

Игроки взвыли — рейнджеры радостно, а ребята возмущённо, но Педро, не обращая на них внимания, весело подбежал к Алексу, схватил его за плечи и слегка встряхнул: