Голос его предательски дрогнул, и он вдруг осознал, сколь мизерна надежда на помощь Кузнеца. Да и на чью либо помощь тоже. На что он вообще рассчитывал, когда шел сюда?

— Что, плохо тебе? — участливо спросил водитель. — Погоди-ка секунду… И он надолго задумался.

— Да-а-а… Странны дела твои Господи, — сказал он через некоторое время, — ты, малец, не сердись на меня. День сегодня дёрганый какой-то. Одно слово — понедельник. Ладно, давай вот что сделаем, ты ляг под тент и притворись трупом. И не шевелись, пока не скажу. А то на КПП сегодня смена строгая. Эх-эх-эх, что только в мире делается, «головоглазы» какие-то завелись…

Он проследил, как Алекс прячется под брезент, и медленно двинул в сторону КПП. А Алекс повозился, устраиваясь и замер в самом углу, у заднего борта, надвинув на себя мятый корпус какого-то мелкого скаута.

Бархатно урча движком, грузовик мягко катился по аллее. Было жутко лежать на этой горе «трупов» и было немного страшно оттого, что Алекс, во всех своих планах, даже ни разу и не вспомнил о КПП в Административной зоне.

А порядки на Северном Полигоне были строгие — просто так, где попало не походишь. Сказывалась наследственность военного объекта. Нет-нет, ограничений для перемещений не было, иди куда желаешь, кроме запретной зоны конечно. Но сначала зарегистрируйся у дежурной службы, куда и с какой целью отправляешься. А экскурсанты или другие группы посещения перемещались строго в составе команд. Такая вот атрибутика своеобразная.

Так что шансы пройти через КПП на халяву приближались к нулю. И забор вокруг добротный, военный… Грузовик зашипел и остановился. Алекс замер и затаил дыхание.

— А, Семён, это ты. Чего везёшь? Откуда-куда? — звонкий голос с командирской интонацией приблизился к тележке.

— Да… так, хлам всякий с Острова прислали. На разборку в мехмастерские, — ответил водитель.

— Слушай, Семён, а тебе, сколько зарплаты насчитали в этом месяце? — голос ещё придвинулся, и впереди на тележке что-то зашуршало. «Брезент поднимают», — сообразил Алекс.

— Да, как обычно, шестьдесят бонов и плюс премия десять, — ответствовал водитель ровным голосом.

— Не, ну ты посмотри! А мне почему-то пятьдесят восемь и без премии! — возмущённый голос придвинулся ещё, — завтра же после смены пойду в бухгалтерию разбираться. Вот, блин, уроды! Смотри как их раскурочило, аж смотреть страшно…

— А ты не смотри, — лениво сказал водитель, — чего на них смотреть? Хлам он и есть хлам.

— Эх, Семён, Семён, службы ты нашей не понимаешь, — голос остановился, — положено, вот и смотрим. А они премию насчитать не могут. Как положено. Ладно, езжай. На обратном пути договорим.

Загудел электродвигатель, створки ворот со скрипом и скрежетом отъехали в сторону, грузовик дёрнулся, взревел движком и покатился по дороге. «Кажется, прошли», перевёл дух Алекс.

— Эй, малой, жив, не порвал связь от страха? — весело спросил водитель, не повышая голос.

— Ты, пока сиди, не высовывайся. Сейчас к ангару подъеду, там выскочишь. Грузовик попрыгал на рытвинах и остановился, пискнув тормозами.

— Ну, всё, приехали, станция Березай — кому надо — вылезай!

Алекс откинул тент, осторожно сел, и огляделся. Здесь было значительно меньше света, лишь горели одинокие лампочки над ангаром, да светились окна первого этажа в мастерских. И было значительно тише.

— Ну, вот тебе ангар, а вот тебе и мастерские, — грузовоз с любопытством его разглядывал, — давай, дуй к Кузнецу. Потом, если встретимся, расскажешь, чем твоё дело завершилось.

Алекс неловко перебрался через борт, слез на землю и повернулся к грузовику:

— Спасибо вам огромное! Даже не знаю, как вас и благодарить.

— Ну, ладно-ладно, дуй, давай, не стой…, - и грузовик въехал в открывшиеся створки ангара. Алекс постоял немного, затем повернулся и пошагал к зданию мастерских.

Небо, сплошь в низких тучах, подсвеченных иллюминацией Административной зоны, тяжело нависало над Полигоном. И не было в этих тучах, ни какого просвета.

По мере приближения к входной двери мастерских Алекс медленно впадал в панику. Что говорить, что объяснять, чего просить? Здравствуйте, я ваш старый знакомый, помните, вы меня оперировали? Да я вот тут, дрона потерял… А еще был черный дрон… Ой-ёй-ёй, что будет? Пошлёт он меня сейчас в пепелац за луцем. И будет прав. А я дурак. Брошу всё и уйду в квакеры. Или в контрики. Или как там они себя называют?

Одинокая люминесцентная лампочка освещала вход — двустворчатую, обитую железом, тяжеленную дверь. Алекс подошел и толкнул правую створку. Дверь не шелохнулась. Толкнул левую. Тот же эффект. Толкнул ещё раз, уже сильнее. Ноль эмоций. Тогда он упёрся всем корпусом и поднажал. Взвыли исполнительные механизмы дрона и заморгал индикатор «перегрузка главного двигателя».

Алекс, сидящий в кресле у себя дома, весь напрягся и запыхтел. Ноль. Дверь не сдвигалась. Тогда, медленно пятясь, он стал отходить для разбега.