— Пусть будет так, как требует ваш закон, — согласился Тлар, — пусть тело Роджера Марко останется живым. Но душа его должна быть отдана Кри. Этим ваш закон не будет нарушен.

— Если мы примем ваши условия — кто поручиться за то, что Роджер Марко останется жив?

— Пусть Роджера Марко поместят во Врата на один день и одну ночь.

Мое слово, что его тело выйдет из Врат таким же живым, как и вошло.

— Я понял тебя, Тлар, — сказал Дин, — я буду думать и советоваться с теми, от лица кого говорю. Потом я вернусь с ответом.

— Я понял тебя, Посредник, — сказал Тлар. — Одну ночь и один день мы будем ждать ответа. На вторую ночь мы заплатим смертью за смерть.

Таков наш обычай. Передай это тем, от кого говоришь.

Дин произнес символ выхода и выбрался из виртуализатора (называемого также Вратами). Бликс и Тилле в глубокой задумчивости сидели у 40-дюймового монитора.

— Все видели? — спросил Дин, неторопливо одеваясь.

— Видели и записали, — сказал Тилле, — сейчас запустим с начала и будем разбираться. Наливайте себе кофе и подсаживайтесь.

— В чем разбираться?

— Я, например, хотел бы знать, жив Белецки или все же мертв, — пояснил Бликс.

— Вы же слышали, — ответил Дин, — он жив в смысле возможности обшения с ним, но в биологическом смысле, он бесспорно мертв.

— Вы что-нибудь поняли, советник? — спросил Бликс, поворачиваясь к Тилле.

— Кое-что понял. Мистер Снорри, с кем или с чем вы все-таки общались? Я имею в виду Кри.

— На сколько я могу судить, это была часть его личности, которую принято называть рассудком. Именно с этой частью тейлмены или, как вы выражаетесь, «моль», отождествляют человеческую индивидуальность. Эта часть каким-то образом сохранилась после смерти тела.

— В каком смысле "сохранилась"?

— Любой уважающий себя тейлмен имеет свой дубль, — пояснил Дин, — это программа, которая действует в соответствующем тейле комп-сети вместо него когда он спит или по другим причинам вынужден оторваться от терминала. Дубль формируется тейлменом индивидуально, поскольку его цель — имитировать рассуждения и действия хозяина. Когда хозяин умер, дубль продолжает существовать. Достаточно качественный в смысле подобия хозяину дубль просто замещает умершего в его тейле.

— Теперь понятно, — резюмировал Бликс, — этот дубль — что-то вроде автосекретаря Белецкого. А сам Белецки — стопроцентный покойник.

Дин не стал спорить. Просто пожал плечами и закурил сигару.

Ничего инспектор не понял, но разубеждать его было не интересно и не за чем.

— А что они говорили по поводу души, которая умерла? — спросил Тилле.

— Это опять-таки касается воззрений тейлменов. Они полагают, что личность состоит из интеллекта, который обеспечивает личную индивидуальность и души, которая рассматривается как приложение, обеспечивающее эмоциональное восприятие — способность испытывать удовольствие и неудовольствие в разнообразных градациях.

— Смотри ты, — удивился Бликс, — у них, оказывается, душа — это вроде члена. Я же говорил: моль и есть моль.

— А у нас вроде чего? — поинтересовался Дин.

— Минутку, мистер Снорри, — перебил советник, — значит вся проблема в том, чтобы приделать к этому самому дублю, то есть к интеллектуальной программе, еще один функциональный блок — душу, как орган удовольствия?

— В общих чертах так, — подтвердил Дин.

— Но если такая душа — это просто некий функциональный блок, зачем им нужен Марко? — продолжал рассуждать советник, — переписали бы ее у кого-нибудь, как модный клип — и все.

— Все не так просто, — заметил Дин, — вот например, иммунная система человека тоже не более, чем функциональный блок. Тем не менее, протезы рук, ног, сердца, почки — есть, а иммунной системы — нет.

Можно только пересадить ее элемент от донора, и то он не всегда приживется. Это — только одна причина, а есть еще и вторая. До сих пор никому не нужно было формализовывать и программировать удовольствие.

Математику, лингвистику, даже семиотику и философию — сколько угодно, но не удовольствие. Кого мог заинтересовать автосекретарь или автопереводчик, который испытывает удовольствие? Да никого!

— Как мы видим, моль это интересует, — возразил советник.

— Так моль, как серьезное социальное явление, существует всего четверть столетия.

— Пусть так, но удовольствие — это гораздо проще, чем интеллект.

— Вы уверены? — спросил Дин, — полагаю, что вы можете описать процесс собственного мышления, а попробуйте хотя бы в общих чертах описать процесс получения удовольствия.

— Ну, я делаю что-то, что мне приятно — и получаю удовольствие.

— Уровень павловской собаки, — прокомментировал Дин, — мясо появляется потому, что зажигается лампочка, а лампочка зажигается потому, что нажимают выключатель. Вопрос-то заключается в том, что есть процесс удовольствия, а не каким способом его можно получить.