Сущность поэта более-менее целостна, ведь он не потерял связей со своими внутренними силами. Но все остальные, "тени", склонны к раку разума. Для них реальность — человеческое общество, на чьих ничтожных личностных ценностях, мелочности, злобе и своекорыстии они полностью замкнуты. А поскольку Паразиты являются проекцией этих созданий, удивительно ли, что они присасываются к человеческому обществу? И на нашем корабле им не было места, так как нам всем был известен секрет: человек ни при каких обстоятельствах не остаётся "одиноким", он на прямую связан со вселенским источником мощи.

Другими словами, даже если бы мы и не вышли в открытый космос, наш разум всё равно был бы непригоден для Паразитов. Рак в нас медленно умирал от голода. Наше путешествие лишь ускорило этот процесс. Отделившись от остального человечества, в первую очередь мы испытали жуткий страх и одиночество, словно ребёнок, впервые разлучённый со своей матерью. В такой миг встаёшь перед важнейшим вопросом: действительно ли человек общественное создание, которое не может существовать без других людей? Если это так, тогда все наши человеческие ценности — доброта, честность, любовь, вера и всё остальное — являются ложью, поскольку эти ценности по определению абсолютны и более важны, чем остальные люди.

Этот страх обратил нас внутрь, к "источнику силы, целеустремлённости и воли", и фальшивые провода, связывавшие нас с остальным человечеством, оказались обрезаны. Но это не значит, что люди перестали иметь для нас значение, нет — в этот момент они становятся ещё гораздо важнее, так как вы понимаете, что они, в некотором смысле, бессмертны. Но вы также понимаете, что все эти наши так называемые "человеческие" ценности лживы, ведь они основаны на обесценивании человеком самого себя.

Поэтому-то Паразитам и пришлось выйти из нас. Чем дальше уходили мы в космос, тем полнее перед нами раскрывалась истина: остальные люди не определяют наши ценности. Они больше не имеют для нас значения в том смысле, в каком мы всегда это понимали. Человек не одинок. Вы можете быть последним человеком во всей вселенной, и при этом не быть одиноким.

Мы с Райхом проговорили весь остаток ночи. И когда начался рассвет — то есть время, когда он начался бы на Земле — с нами обоими что-то произошло: за последние несколько часов мы совершенно изменились. Куколка превратилась в бабочку.

Мы больше не принадлежали Земле. Этот пустынный космос вокруг нас был таким же нашим домом, как и абсурдный зелёный шарик в двух миллионах миль позади.

Это даже немного пугало. Чувствуешь себя словно нищий, внезапно получивший невероятное наследство. Смотришь на ряды слуг, ожидающих твоих приказов, перебираешь в уме всё, что мог бы сделать с такой кучей денег, разглядываешь огромные поместья, теперь принадлежащие тебе... Голова идёт кругом, просто сходишь с ума — и испытываешь настоящий ужас свободы.

Сколько ещё предстоит исследовать, сколького мы ещё не знаем...

Но сперва перед нами стояла другая задача: принести эти знания на Землю, остальным. И хотя Земля больше не была нашим домом, в нашем следующем шаге у нас не было никаких сомнений. Теперь мы были полицейскими Вселенной.

Я подошёл к панели управления. Неделей раньше мне приходилось выслушивать детальные инструкции полковника Месси, теперь же компьютер казался не сложнее детской игрушки. Я быстро сделал необходимые изменения в программе и запустил её. Корабль немедленно втянул фотонные паруса и выпустил поворотную ракету. Мы медленно и мягко стали описывать дугу. Остальные проснулись и пришли узнать, что происходит. Я объяснил:

— Мы возвращаемся на Землю. Помогите мне ускорить корабль.

Мы соединили параллельно свои разумы и начали индуцировать высокочувствительный периодический ток воли, а затем, очень медленно, высвободили его на корме корабля. Корабль, словно рыбина, был как будто сжат гигантской рукой. Мы почувствовали скачок ускорения, и повторили операцию. Корабль снова отозвался. Мы увеличили нагрузку, корабль весь задрожал, но ускорился. Операция была очень тонкой и опасной. Мы могли приложить силу, равную десятку водородных бомб, но это надо было сделать так, чтобы она трансформировалась в линейную скорость. Малейшая оплошность вызвала бы крушение корабля — он просто распался бы в атомную пыль. Я и Райх смогли бы это пережить, но не остальные.

Было даже забавно находиться в двух миллионах миль от Земли в этой нелепой, грубой железной ракете, будто сконструированной слабоумными. Мы с Райхом решили, что по возвращении одной из наших первых задач будет показать людям, как создавать настоящие космические корабли.

Легче и быстрее всего объяснять остальным было с помощью телепатической связи. Поэтому мы собрались в круг и взялись за руки, как на спиритическом сеансе. Уже через пять секунд связь была установлена, так как, в некотором смысле, этот процесс был им уже знаком. Мы прокладывали путь во тьме, они шли по нему при дневном свете.