Как бы доставщик не хотел, но он не мог полностью полагаться на девочку, поэтому и он иногда поглядывал туда же, осматривая и дома слева, и косясь время от времени на дорогу, которую они недавно пробежали.

У него создалось ощущение, которое он не стал проверять, что и девочка делала точно также.

Но даже то, что кто-то кроме него посматривал на окрестности, выискивая потенциальные угрозы, было непривычно для экзо.

— Так что ты думаешь? — Достаточно неожиданно спросила девочка.

— О чем? — недоуменно ответил вопросом Дрей.

— Все о том же. О "Примирителе".

Дрей скосил взгляд на девочку:

— "Примиритель" — это что?

— "Примиритель" — это компонентный гемм, одним из носителей которого я являюсь. — Терпеливо ответила девочка.

— Кого и с кем он примиряет.

— Он примиряет расу. Под этой эгидой он и создавался. Или под этим лозунгом, под этой вывеской, как угодно. Финальное примирение — и никто больше никогда не воюет.

— И расы тоже нет.

— Это уже мнение. А факт остается тем же — никто и никогда больше не воюет.

— Ты сама-то в это веришь.

— Это мнение. Неважно, во что верю я — я всего лишь носитель. Важно, во что веришь ты.

Дрей все же решил не останавливаться, хотя разговор и приобретал достаточно интересный оборот.

— Это почему? Почему так вдруг важна стала моя вера.

— Она была важна всегда, я думаю. Хоть кому-нибудь. Сейчас она важна для меня.

— И почему?

— Потому. Есть легенда. Так, не легенда — семейное предание, семейная сказка. Мне ее рассказывали. Не хочу пересказывать всю. Но вот суть: есть компонент, и есть защитник. У каждого компонента — есть свой защитник. Пока у компонента есть защитник, — компонент недоступен для злых сил. Когда компонент теряет защитника, он проигрывает партию. Если все четыре компонента теряют защитников — то наступает конец мира. Того мира, который есть сейчас.

— И где в этой легенде есть мое описание? С чего ты решила, что именно я стану твоим защитником.

— Защитником, хозяином, владельцем или спутником — это неважно. Важно, что я иду рядом с тобой.

Дрей решил сменить тему с той, которую посчитал слишком для себя расплывчатой. А непонятных и расплывчатых тем он не любил.

— А ты что-нибудь слышала, о других?

— О других компонентах? Никогда. Никто в нашем роду никогда не знал ничего о других ветвях. Как ты понимаешь, их разделили, разбросали так далеко, как смогли. Или они разошлись сами, неважно. Важно другое, и это тоже есть в преданиях — что, по крайней мере, два из четырех компонентов всегда хотели, чтобы объединение свершилось. И искали возможностей. Это тоже передавалось из поколения в поколение. Я думаю, что если мне внушили — что надо прятаться, то им — что надо искать друг друга, искать хозяина.

— Почему бы тогда им не сделать хозяевами кого-нибудь из своих?

— Генетическое ограничение. Никто, даже близкие гены не подходят. Поэтому хозяином станет чужой. Для этого, под «паранджой», может стать большим разочарованием, если он окажется моим, пусть и очень дальним, родственником. Тогда для него — все насмарку. Только…

— Только?

— Только мне кажется, по его настойчивости, по тому, как он неудержимо рвется вперед, что у него уже есть все или почти все остальные элементы. Он проверил совместимость. Иначе бы не шел ва-банк.

Дрей пожал плечами.

— Может, он просто азартен. Да это неважно. Рисковать я лично не намерен. Нам придется бежать очень далеко.

— На кон брошено слишком многое. Просто так не спрячешься.

Дрей еще раз пожал плечами и не ответил. Не любил он этого — разговоров, из которых нельзя было извлечь непосредственной пользы. Ему нравилось всходившее солнце. Этой ночью ему нравилось смотреть на млечный путь и идти под его светом. Но говорить он предпочитал о том, где достать еду и как уйти от погони.

Сначала солнце подталкивало их в спины, и это помогало идти. Постепенно они отдалялись от мурашника.

Так было до полудня, но теперь жара начинала давать о себе знать. Малоэтажные строения все чаще перемежались лесочками и кусками незаросших еще полей. И это начинало их замедлять.

Вообще — сейчас Дрей с особой осторожностью относился к любым открытым пространствам. Как бы много ни было людей у их загонщиков — но их не могло быть слишком много.

И преследователи не знали точно, где и искать.

Поэтому разумно было предположить, что прежде всего они постараются перекрыть любые открытые пространства — благо перекрыть их было проще всего. Достаточно пары глаз — и огромное поле, раскинувшееся на несколько километров в обе стороны, полностью под наблюдением. Такое как раз сейчас находилось перед ними. Оставалось выйти из леска — и они сразу становились как на ладони. И абсолютно ничего не могли с этим поделать.

— Если они успели кого-то подтянуть за город, то здесь все должно быть перекрыто и под наблюдением. Слишком уж удобно. — Заметила девочка.