– Да нет. Просто копите деньги, чтобы счет оплатить.

И они во второй раз не пожали друг другу руки.

Ребятки уселись в неверно припаркованную спортивную «тойоту»-купе, вырулили, остановив поток, и пересекли в нужном им направлении сплошную двойную.

«Если можешь так ездить, то давай…» – подумал Специалист, открывая со скрежетом дверь служебной сине-зеленой «девяносто девятой» с несуществующими номерами, которая стояла в грязном дворе за входом в ресторан.

Выезжая и пропуская поток, он поговорил по телефону. В данном случае ключевыми словами для нас были следующие: «…не в коня корм. Никто и не сомневался… Номер срисовал, секунду их телефонного разговора запомнил, чек от карты незаметно взял себе… Единственно, что радует: эти не сдадут – ни друг друга, ни нас…»

Переключаясь со скрежетом с первой на третью скорость (вторая не втыкалась), наша персона подумала о том, что неплохо бы этого Стаса использовать. Вот только где и как… «Начнет бодаться – поднимем веки, и полный перитонит!» – решил Спец, после чего эти его мысли оборвал модный сигнал эскорта из двух блестящих машин от которого Специалист презрительно уклонился в сторону…

Выйдя из управления, он сел в новенькую «Ауди-100» и уехал в свой загородный дом с камином и кондиционером.

Санкт-Петербург, август 2006 года

Если и случается в Питере солнечный день, тем более день летний, когда после долгих месяцев холода и сырости замученные простудами горожане могут выйти на улицу с настроением «погодка шепчет», да к тому же суббота, то куда устремляется большинство населения? Естественно, на острова, на Елагин и Крестовский. «В ЦПКиО», как говорят те, кто, несмотря на имперские претензии Петербурга, все равно называют свой город Ленинградом. Потому что учились они в ленинградских школах, и бабушки у них жили здесь в ленинградскую блокаду, а внутренне это гораздо ближе, чем «окно в Европу».

Вот и сегодня утром, обсуждая на кухне, как провести семейный выходной, Смолов так и сказал жене и дочке:

– А давайте махнем в ЦПКиО?

Женщины долго думать не стали. Еще бы! Папка дома, да к тому же на целый день! Да раз такое дело – мы готовы хоть на матч «Зенит-Спартак» в фанатский сектор!..

Собрались быстро. Жена, даром что профессорская дочка, интеллигенция в четвертом поколении, но семь лет гарнизонной жизни, как ни крути, дисциплинируют. Из Купчино через Центр проскочили без пробок, а вот на самом Крестовском пришлось помучаться с парковкой – желающих вкусить не балующего своим вниманием питерского солнышка было хоть отбавляй. Но кто ищет – тот находит, и Смолов с ювелирной точностью втиснул свои «Жигули» между фонарем и киоском «Роспечати». Автомобиль сиял чистотой, его пришлось помыть после того, как кто-то из коллег-шутников написал на пыльной крышке багажника: «Машина охраняется клопом-спидоносцем».

Народ в парке был разный, все разбредались по интересам: кто на яркие шумные аттракционы, кто подальше и потише, к Елагину. Дочка, конечно, сразу потащила в «Диво-Остров», на карусели.

– А тебе плохо не будет, Терешкова? – поинтересовался Смолов, недоверчиво глядя на бешено вращающуюся во всех плоскостях капсулу.

Сам он с детства не переносил всего, что связано с поступательно-вращательными движениями. Когда сдавал экзамены в училище, думал: если на комиссии начнут на табурете раскручивать, то все – «прощайте, адмирал Нельсон»! Но тогда обошлось – снаряд был всего один на все потоки, так что его к летчикам на весь день поставили. Вот их, бедолаг, будущих истребителей-перехватчиков, тогда разгоняли!.. У-ух… Смолова и сейчас от одной только мысли об этом начинало мутить.

– Да нет, не будет… Пап, а можно мне ваты? Ну, пожалуйста, – весело улыбаясь, ответил ребенок. Ребенку было уже почти тринадцать, но ведь дети – они как деньги: какими бы большими ни были, все равно кажутся маленькими.

– Вежливость, красота и непосредственность – страшное оружие в руках маленьких принцесс, – обреченно вздохнул Смолов и полез в карман за наличностью. – Вот, это на билет и леденцы. Беги, а мы с мамой отсюда посмотрим… Только смотри, аккуратно.

– Ну, папа!..

– Давай, давай…

С сахарной ватой на чудо техники не пустили, и Лене пришлось отдать ее на временное хранение родителям. Потом все начало раскачиваться и крутиться. Смолов успел два раза помахать в ответ дочке рукой и, не выдержав, отвернулся и закурил.

– И что ты все куришь, а? – с раздражением высказалась жена.

– Вера-а… – успокаивающе протянул Смолов.

– А что Вера, что Вера? Я уже сорок… Неважно, сколько лет Вера, а ты все дымишь и дымишь, – набирала обороты борьба за мир во всем мире.

– Вера-а-а, – с легким удивлением от неожиданно эмоционального настроения супруги, но достаточно мягко произнес Смолов.

– Нет, я просто не понимаю, что это за удовольствие такое – свое здоровье самому же и гробить?! – с непонятной решимостью выяснить это раз и навсегда, здесь и сейчас, заявила жена.

– Вера!.. – Теперь в голосе Смолова звякнули стальные нотки.

Жена внимательно, не моргая, посмотрела на него и «все поняла». После этого ей мгновенно стало безразлично само существование никотина в природе,