– Свити, – чуть слышно прошептал он, – взять его!

Тернер не понял ни слова.

На крыльце продолжала кричать миссис Долл. В соседних домах зажегся свет, раздались встревоженные и недоумевающие голоса людей.

Тернер ничего этого не слышал, он думал только об одном – где Джей? Он побежал к тому месту, где горела машина, вернее, то, что от нее осталось.

Второй мужчина лежал на траве, закрыв лицо руками.

– Где женщина? – заорал Тернер, хватая его за ворот рубашки.

– Я ранен, – жалобно заныл тот. По его лицу струилась кровь из глубокой раны на лбу.

– Где женщина, я тебя спрашиваю? – рявкнул Тернер.

– Она была в машине.

Тернер бросил его и помчался к остову машины. Подойти близко он не смог из-за нестерпимого жара. Внутри остова бушевало злое пламя. Тернер не видел ничего, кроме жадных красно-оранжевых языков.

– Джей! – отчаянно закричал он. – Джей!!!

Из высокой травы позади него раздался негромкий женский стон. Тернер резко обернулся и увидел ее.

Джей лежала в траве в наручниках. Склонившись над ней, Тернер увидел, что ее одежда обгорела со спины. Он попытался взять Джей на руки, но она застонала от боли. Почувствовав, что его руки в крови, Тернер испугался не на шутку. Потом догадался вынуть кляп у нее изо рта. Она жадно вдохнула прохладный ночной воздух. Досгав сотовый телефон, Тернер дрожащими пальцами набрал 911 и обстоятельно рассказал дежурному о случившемся. Ему обещали немедленно выслать “скорую помощь” и полицейский наряд.

Джей слабо пошевелилась.

– Обними меня, – едва слышно сказала она и потеряла сознание.

Эдон сидел в полной темноте. Он ждал.

Барбара давно спала в своей комнате на втором этаже. Старик Хансингер до сих пор смотрел канал рок-музыки, мерно вышагивая по дорожке тренажера, которая вела в никуда.

Услышав сигнал пейджера, Эдон вздрогнул. Должно быть, это Лабони хочет сказать ему о благополучном завершении задуманной операции по устранению адвоката и мисс Гаррет. Однако, взглянув на дисплей, он понял, что это был сигнал от Элтона Делрея. Он хотел срочно встретиться с Эдоном у поворота к его дому.

Добравшись до условленного места, Эдон остановил джип у обочины и стал ждать, включив печку. Он не любил холод.

Вскоре подъехал на служебной машине департамента, шерифа и Делрей. Не выключая фар, он вышел из машины и направился к Эдону. У него был усталый и мрачный вид.

– Лабони ранен, – сообщил он, подойдя к Эдону. – В него стреляли. Сейчас он в больнице Маунт-Кодора, но его собираются отправить санитарным вертолетом в Талсу. Он может умереть по дороге. Стрелял адвокат.

Эдон не верил своим ушам.

– Женщина тоже ранена, но не так серьезно, как Лабони, – продолжал Делрей. – Коуди ранен. Он сильно напуган и уже очень много рассказал офицерам из федеральной полиции.

– Что именно? – дрожащим голосом спросил Эдон.

– Про убийство Лютера, про то, что Хансингер в свое время убил в клинике одну из тайных пациенток, а потом приказал сжечь ее труп… Рассказал о том, как собирались разделаться с адвокатом и женщиной из Бостона. Он выложит им все! Коуди хочет, чтобы его показания были оформлены как добровольное признание, иначе его приговорят к смертной казни. Он рассказал и о Бобби Мидусе, которому ты приказал убить Холлиза. Выяснилось, что Холлизу удалось каким-то образом ранить Бобби вагой. Сейчас они оба тоже в больнице. Полагаю, и Бобби не станет молчать, потому что будет спасать собственную шкуру.

– Холлиз не погиб?

– Нет, Бобби стрелял в него, но только ранил. Послушай, Эдон, я приехал сюда только потому, что ты и старик Хансингер сделали в свое время немало добра для меня и моей семьи. Теперь власть перешла в руки федеральной полиции, и я вряд ли смогу вам обоим чем-то помочь. Скоро за тобой пришлют полицейских, которые доставят тебя на допрос. Извини, я ничего не могу сделать…

– Спасибо, Элтон, ты настоящий друг.

– Я должен ехать. Береги себя, Эдон, – кивнул на прощание Делрей, и вскоре его машина уже мчалась обратно.

Вернувшись домой, Эдон поставил джип в гараж. Войдя в дом, снял у порога сапоги, чтобы не наследить на ковре, повесил дождевик на вешалку и подстелил внизу тряпку, чтобы стекавшая с него вода не испортила пол.

Феликса в доме не было. Эдон дал ему выходной и позволил уехать к семье. В доме не было никого, кроме Барбары и старика Хансингера.

В одних носках Эдон прошел в свой кабинет и открыл сейф. Достав оттуда автоматический пистолет с глушителем, он зарядил его и стал подниматься на второй этаж.

Он вошел в комнату Барбары. Она спала. В ногах ее свернулась белая собачка.

“Любимая! – подумал Эдон. – Я так старался оградить тебя от боли и страданий… но у меня ничего не вышло. Я люблю тебя”.

Трясущейся рукой он приставил дуло пистолета к виску жены и нажал на курок. Пистолет издал странный хлопок, тело Барбары дернулось и застыло. По подушке быстро расплывалось большое темное пятно.

Почуяв неладное, собачка вскочила и заскулила. Эдон повернулся и выстрелил в нее.

Эдон вспомнил о старике и подумал, что Барбара хотела бы для него пощады. И правда, не слишком ли это легкий конец для такого мерзавца?