Миссис Долл положила руку на плечо Джей:

– Милочка, вам никогда не приходило в голову, что мамаши этих отданных в приемные семьи детишек вовсе не хотят, чтобы их нашли? Ведь именно поэтому они и приезжали рожать в клинику доктора Хансингера. Эти женщины желали сохранить в тайне то, что они произвели на свет внебрачных детей.

В кухню вошла внучка хозяйки. На этот раз ее рыжие волосы не были заплетены в косички, а были туго стянуты в конский хвост.

На ней были джинсы и просторный блузон для беременных с матросским воротником.

– Завтрак готов? – мрачно осведомилась Брайт.

– Почти, милочка, – засуетилась миссис Долл. – А пока сядь-ка и попей молочка. Это нужно для косточек твоего малыша.

– Плевать мне на его косточки, – грубо ответила внучка, однако села и окинула Джей оценивающим взглядом.

– Брайт ждет ребенка, – сказала миссис Долл. Брайт сердито посмотрела на бабушку, но та, проигнорировав ее взгляд, ловко открыла духовку и вынула оттуда дымящийся пирог с заварным кремом – высокий, пышный, румяный, само совершенство! Брайт снова уставилась на Джей.

– Ага, – она похлопала себя по животу, – Брайт ждет ребенка. А то никто и без того не видит, что я беременна!

– Когда должен родиться малыш? – ласково спросила Джей.

– Не так скоро, как мне хотелось бы.

Миссис Долл поставила пирог на решетку, чтобы он немного остыл, и подошла к внучке. Положив свои большие руки ей на плечи, она стала умело массировать их.

– Брайт, – сказала она, – мисс Гаррет не понимает, что незамужние матери никогда не хотят заботиться о рожденном вне брака ребенке. Они жаждут покончить с нежеланной беременностью и начать новую жизнь. Но ведь это правда, милочка? Скажи сама, это правда?

– Беременность – самое худшее в моей жизни! – с чувством воскликнула Брайт. – Я ненавижу это состояние, ненавижу!

– Но ведь ты не можешь ненавидеть своего ребенка, – мягко возразила ее бабушка. – Ты любишь его и хочешь, чтобы его жизнь была гораздо лучше твоей. Потому ты и решила отдать его в хорошую семью.

– Я не люблю его! – У Брайт задрожал подбородок. – Это чудовище! Там, внутри, он питается мной, пьет мою кровь, укорачивает мою жизнь!

– Ну-ну, – начала успокаивать внучку миссис Долл, продолжая массировать ей плечи. При этом она посмотрела на Джей с таким выражением, словно хотела сказать: “Теперь вы понимаете, что я имела в виду?”

Джей услышала, как в гостиной зазвонил телефон. Обрадовавшись предлогу уйти с кухни, она быстро встала:

– Спасибо за все, миссис Долл. Я сыта.

Торопливо идя по коридору, Джей вспомнила ужасные слова будущей юной матери, называвшей своего ребенка чудовищем, и думала о том, что, наверное, то же самое испытывала по отношению к Патрику и его мать. Или ее мать по отношению к ней самой.

Войдя в гостиную, Джей плотно закрыла за собой дверь и сняла трубку.

– Мисс Гаррет? – прозвучал нерешительный женский голос.

– Да, это я.

– Я узнала, что вы приехали в Кодор разузнать кое-что о клинике доктора Хансингера. Возможно, я смогу вам помочь.

– Да? – с радостью выдохнула Джей, боясь поверить в удачу. – Прошу вас, расскажите все, что знаете об этом деле! Прошу вас!

Кафе, где была назначена встреча, находилось в деловом центре Маунт-Кодора. Это было небольшое кирпичное здание, такое же квадратное, как и клиника Хансингера.

На стенах висели лозунги и всевозможные плакаты, преимущественно на охотничьи темы.

Здесь не было отдельных, разделенных перегородками столиков. В небольшом зале стояли столы и стулья красного дерева довольно грубой работы. Тернер Гибсон занял столик напротив входной двери и заказал кофе, который ему принесли в белой кружке.

На нем был синий блейзер и светло-голубая сорочка с расстегнутым воротом. Одежда Тернера была обманчиво проста, и тот, кто не заметил бы изысканного покроя, принял бы его за обыкновенного молодого бизнесмена.

Здесь, в кафе, Тернер собирался увидеться с Джей, убедиться, что с ней все в порядке, и получить от нее то, что она обещала. Потом он намеревался пожелать Джей счастливого возвращения в Бостон и выпроводить из города. Ему нужно было вплотную заняться делом Дельвехо, которое из щекотливого превратилось в опасное. Присутствие Джей осложняло и без того непростую ситуацию.

Без пяти десять она вошла в кафе, принеся с собой прохладу утреннего воздуха и аромат дорогих духов. Джей была заметно бледна, однако держалась с достоинством, пожалуй, даже заносчиво. Она совсем не походила на человека, в которого несколько часов назад стреляли. Напротив, Джей производила впечатление праздной дамочки, только что принявшей ванну и отполировавшей ногти.

Тернер вдруг понял, что и Джей владеет искусством надевать маску, необходимую ей в тот или иной момент. Это не испугало его, потому что себя он считал непревзойденным мастером такого рода искусства.