Усталая женщина, жарившая на гриле гамбургер, со вздохом взглянула на нее, вытерла руки фартуком и подошла к Джей принять заказ.

– Нет, я не знаю никакого доктора Хансингера. – Она покачала головой в ответ на вопрос Джей. – Впрочем, в этом городе, возможно, и живут какие-нибудь Хансингеры, да только я о них не слышала, так как сама я из Ватса.

Похоже, все жители этого города были неместными. На стойке бара зазвонил телефон.

– Вы позволите мне оставить у вас объявление? – спросила Джей, указав на доску, висевшую у входа в закусочную.

– Конечно, – ответила женщина и пошла к телефону. Джей поднялась и прикрепила одно из своих объявлений к доске, где уже висело множество других.

В самом низу своего объявления Джей от руки приписала номер телефона пансиона миссис Долл.

Потеряв аппетит, Джей вышла из закусочной, так и не поужинав.

Остановившись у станции техобслуживания, Джей увидела сухощавого пожилого мужчину лет шестидесяти, который протирал тряпкой изнутри стеклянную входную дверь. У него были очень темные брови, поэтому седые усы казались приклеенными.

Джей протянула ему свое объявление, и. ей вдруг показалось, что мужчина насторожился.

– Доктор Хансингер и его семья – прекрасные люди, – недовольно отозвался старик. – У них хватает своих проблем, и незачем тревожить их, вороша прошлое.

– Значит, доктор жив? – с надеждой спросила Джей.

– Он серьезно болен. На долю его семьи выпало немало несчастий. – Он ткнул в листок своим черным от въевшейся грязи пальцем. – И что вы все лезете к ним в душу?

– Вы все? Кто это “все”? – удивилась Джей. – Что, кто-то еще интересовался этой давней историей?

– Доктор Хансингер из тех, кого называют солью земли, – пробурчал старик. – Он всю жизнь помогал местным жителям. Всегда жил по Божьим законам, он…

В этот момент из служебного помещения вышел высокий мужчина в грязном рабочем комбинезоне, на вид лет сорока, рыжеволосый и кудрявый. Окинув Джей взглядом, он улыбнулся:

– В чем проблема?

– Она хочет оставить у нас объявление насчет доктора Хансингера, – возмущенно отозвался старик.

– Дай-ка взглянуть. – Рыжеволосый подошел ближе.

На нагрудном кармане его комбинезона было вышито имя “Датч”. Он взял объявление.

Тем временем к заправке подъехала машина, и старик, чертыхаясь, поспешил обслужить клиента. Датч внимательно прочитал объявление и печально покачал головой.

– Вообще-то ходят слухи, что доктор Хансингер в свое время помог кому-то с усыновлением детей. Но это было очень давно, поэтому никто уже и не помнит, что произошло на самом деле. Да оно и к лучшему – ведь обращавшиеся к нему матери хотели сохранить все в строгой тайне. И доктор, разумеется, выполнял их желания.

Глядя на рыжеволосого мужчину, Джей старалась подобрать самые убедительные аргументы, чтобы заставить его разговориться.

Он протянул ей сильную руку, от которой пахло дезинфицирующим средством.

– Меня зовут Датч Холбрук, я хозяин этой станции и помощник пастора местной церкви.

“Священник! – подумала Джей. – Вот кто поможет мне найти Хансингера!”

– Я бы хотела просто поговорить с доктором Хансингером, – начала Джей, но Датч покачал головой. Его серые глаза выражали непреклонную решимость.

– Поговорить с ним никому уже не удастся. Несколько лет назад он попал в автокатастрофу и потерял дар речи.

– В катастрофу? – Надежда покинула Джей, оставив в душе мучительную пустоту.

– Да, в катастрофу, – повторил Датч, отводя взгляд. – И почему Господь допускает, чтобы такие несчастья случались с хорошими людьми? В той катастрофе доктор потерял сына, единственную внучку и здоровье. Его дочь, благослови ее Бог, так и не оправилась после той катастрофы.

Зять… что ж, он помогает ей как может. Что и говорить, Господь послал доктору Хансингеру суровое испытание.

– Как зовут его зятя? – спросила Джей.

– Эдон Мобри, мэм. Но вы не найдете его имя в телефонном справочнике. Теперь вся семья ведет очень уединенный образ жизни.

– Но вам-то ведь известен номер их телефона, не так ли? – напористо спросила Джей. – Я не люблю проявлять назойливость, но сейчас дело идет о жизни моего брата. Ему необходимо…

– Мэм, – прервал ее Датч, приложив руку к левой стороне груди, – я не могу дать вам номер их телефона. Этого не сделает никто в городе. Мы искренне уважаем эту семью и сочувствуем их горю.