— Так ты передашь?

— Передам, — насупился домовой.

— А как там баюн поживает?

— Да я его уже несколько дней не видел, — сообщил Прокоп.

— Наверное, сочиняет очередную балладу: «О гибели героического волхва».

— Фраер волосатый. Как глотку рвать — он первый, а как… Писака!

— Отправляйся, пока палач не вернулся проверить, как я здесь.

— Эх! — Прокоп махнул рукой и нырнул в прорытый им ход.

— До встречи, — бросил я ему вслед.

— До встречи, — донесся приглушенный ответ. Вернувшись к столу, я забрался на него и принялся анализировать сложившуюся ситуацию.

Единственный выход, который приходит мне на ум, — побег во время транспортировки на место казни. Рвануться, перелететь через конвоиров, и рысью к дому. С помощью Троих-из-Тени эта часть побега должна удаться. С учетом неширокого распространения в сказочной Руси луков. Все больше для охоты… Затем ныряю в подвал, и через мгновение я уже совершенно недосягаем для преследователей. С этим все понятно, а вот как быть с Аленушкой? Ладно, об этом подумаю после, в более спокойной обстановке, без давящего на сознание дамоклова меча.

Задумавшись, я не сразу заметил, как воздух передо мной начал сгущаться, наполняя полумрак темницы яркими статическими разрядами. Волосы поднялись дыбом, холодок пробежал по спине. Хлоп! Сгусток искрящихся зигзагов лопнул, и на его месте возник голографический мираж. Лицо Бабы Яги с достопримечательным носом, украшенным волосатой бородавкой, некоторое время внимательно рассматривало меня, затем, придя к определенным выводам, скривилось в улыбке и что-то прошамкало. Поскольку читать по губам я не умею, а бегущей строкой ретрансляцию не сопроводили, то мне осталось только развести руками:

— Ничего не понимаю.

Баба Яга с удвоенным старанием принялась мне что-то втолковывать.

— А звук передавать нельзя?

Яга хлопнула себя по лбу и исчезла из поля зрения.

Некоторое время я любовался ленивым бегом мухи по закопченной стене, затем в эфир прорвались вздохи и охи. Кто-то голосом Бабы Яги матерно выругался в адрес наглых червей, которые умудряются забраться в волшебные яблоки, словно им настоящих мало.

Лицо Яги вернулось на место и обеспокоенно произнесло:

— Раз, два. Как слышно?

— Слышимость нормальная, — сообщил я ей.

— Молодцом держишься, голубь, — сказала Яга. — Новости у меня для тебя хорошие есть.

— Какие?

— Нашла я в чулане баночку заветную…

— Поллитру, что ли?

— Да где ж ее столько наберешь?! Но и того, что есть, хватит с лихвой.

— Для чего?

— Голову тебе приживить да воскресить.

— Как?

— Водицей живою.

— А вдруг она просроченная, выветрилась давно.

— Да не должна бы, — неуверенно возразила Яга. — Нужно попробовать.

— Лучше не нужно. Я расставаться с собственной головой и на миг не желаю.

— А что же делать? Казнь-то царевым указом назначена.

— Убегу.

— Не по-молодецки это как-то.

— Зато голова цела.

Баба Яга довольно усмехнулась, обнажив свой единственный зуб:

— Умен. Ну да я на всякий случай водицу с собой захвачу, вдруг пригодится.

Изображение пошло рябью.

— Вот же неугомонный слизняк, опять чего-то там прогрыз.

— До встречи, — крикнул я до того, как связь окончательно прервалась.

— Удачи-и-и…

Да, благосклонность сей ветреной девицы мне нужна как никогда.

Если вы спросите, собирался ли я присутствовать на собственной казни, то ответ будет однозначный: «Нет!!!»

А пришлось…

Припершийся ни свет ни заря палач явился не один, а с тройкой крепких стрельцов, кои и должны были отконвоировать меня до самого помоста, где им надлежало передать меня из рук в руки непосредственному исполнителю приговора.

— Не убежал же! — упредил я негодующий возглас одноглазого, узревшего отсутствие веревок на моих руках.

— Отсюда не улетишь, — оскалился он, хитро щуря глаз.

Какое-то нехорошее предчувствие царапнуло сердце, но тут же испарилось, так и не сформировавшись в определенное беспокойство.

— Раздевайся!

— Ага, щас! Извращенцы.

Один из стрельцов дернулся было урезонить меня при помощи кулака, но второй успел перехватить занесенный кулак.

— Я бы на твоем месте этого не делал, — посоветовал он задиристому.