– Нет, мэм, – пробормотал он и опустил глаза.

Лайт сидел на пне и снимал кору с тонкого ствола гикори, чтобы сделать из него новый шест для плоскодонки. У него было ощущение, будто за ним кто-то наблюдает. Следопыт несколько раз переставал работать, внимательно осматривался и прислушивался.

Его позвали есть. Не успел он взять тарелку, как тут же отставил ее в сторону и схватил ружье. Мужчины недоуменно смотрели на него. Мэгги, которая без слов понимала мужа, мгновенно приготовилась к действиям: взяв лук и стрелы, она встала рядом с ним.

– Что случилось? Поль тоже поднял ружье.

– Кто-то приближается.

– Индейцы? – спросил Эли.

– Нет.

Лайт пошел вдоль деревьев, Мэгги – за ним. Поль остался рядом с Эли. Воцарилась напряженная тишина. Через некоторое время послышался какой-то шум. И тут же путешественники различили мужской голос. Звуки приближались. И вот из-за кедровых деревьев показался мужчина с двумя спутниками. Сделав несколько шагов, все трое остановились. Мужчина поднял руку:

– Привет! Как дела?

– Привет! – отозвался Поль.

– Мы нарочно шумели. Не хотели появляться неожиданно.

– Подходите ближе.

Пол-лица мужчины скрывала борода. Его полуседые вьющиеся волосы были небрежно стянуты сзади. Он носил мешковатые парусиновые штаны и тканую рубашку. За пояс был заправлен пистолет.

Рука его, державшая кремневое ружье, казалась огромной. Эта ручища одним ударом быка уложит.

Мужчина подошел к костру. Его голубые глаза под тяжелыми мохнатыми бровями пристально рассматривали незнакомцев.

– Меня зовут Джеймс Макмиллан.

– Поль Дешанель. – Француз протянул руку. – Эли Нильсен. Мистер Лайтбоди и его жена.

Макмиллан поклонился Мэгги. Теперь трое незнакомцев подошли совсем близко, и она смогла рассмотреть двух пареньков. Их широкополые шляпы были надвинуты на самые лбы. Парусиновые брюки были несоразмерно большими для тонких, как тростинки, тел. Каждый держал ружье. За плечами у них были рога с порохом, а у пояса – мешочки с дробью.

– Это мои дети: Эй и Би. У меня еще трое: Си, Ди и И. Эф пока в животе у мамы, но, когда он появится, мы будем звать его Фрэнком. – Все это мужчина произнес совершенно серьезно.

Мэгги придвинулась к Лайту поближе и тронула его за руку. Следопыт посмотрел на жену.

– Они не мальчики, – прошептала та. Лайт понял это с первого взгляда: узкие плечи, длинные тонкие пальцы. Ружья, поставленные прикладами на землю, были почти ростом с хозяев. Темные прямые брови и высокие скулы говорили, что в их жилах течет индейская кровь.

«Тоже полукровки», – подумал Лайт.

Мэгги отпустила руку мужа и направилась к девушкам. На плече у нее висел лук, за спиной – колчан. Кожаный ремень стягивал талию, подчеркивая мягкую грудь. Полы юбки колыхались.

– Я – Мэгги.

Она остановилась перед девушками. Одна из них смотрела прямо на нее, вторая так низко опустила голову, что Мэгги видна была только тулья ее шляпы.

– Я – Эй.

– Какое смешное имя. Мэгги пошла вокруг девушек.

Эй поворачивалась, не спуская с нее глаз.

– Боишься, что я на тебя нападу сзади? – спросила Мэгги.

– А почему я должна тебе доверять? Мэгги пожала плечами. Она завершила круговой обход и кивнула в сторону второй девушки:

– Она старше тебя?

– Нет.

– Она всегда молчит?

– Иногда.

– Какие на вас уродливые шляпы!

Видно было, что Эй разозлилась. Но ничего не сказала.

– Ты не чисто белая, – заметила Мэгги.

– Я этого не стыжусь! – гневно выпалила Эй.

Мэгги улыбнулась.

– Мой муж – индеец. – Повернувшись, она указала на Лайта. Тот внимательно слушал Макмиллана. – У него мать из осейджей, а отец – француз. Мы с Лайтом поженились на холме недалеко от Сент-Чарльза.

Эй взглянула на мужчину, о котором говорила Мэгги. Он стоял в стороне от ее отца и остальных. Девушка с первого взгляда поняла, что он полукровка, но теперь, узнав, из какого он племени, Эй смотрела на него с нескрываемым любопытством.

Мэгги не нравилось, что девушка так долго разглядывает Лайта.

– Он мой муж! – резко произнесла она.

Эй перевела взгляд на нахмурившееся лицо Мэгги и хмыкнула:

– Мне он не нужен.

– А если бы и был нужен, ты бы все равно его не получила.

Эй подумала, что ей трудно соперничать с этой молодой особой. Ведь Мэгги такая красивая, что просто больно на нее смотреть. Вот только ведет себя странно. Может, так ведут себя все женщины, которые живут в поселениях? Эй за все свои семнадцать лет видела не больше дюжины белых женщин. О мире она знала только то, что рассказывали ей родители.