О, как вы обедняете себя, добровольно отказываясь от несравненного, пьянящего чувства власти над спящими, ничего не подозревающими людьми. Под покровом ночи я ощущаю себя всемогущей, я — божество для этих ничтожных людишек, с которыми поступаю как мне заблагорассудится. А вы, подумать только, влачите постыдное, никчемное существование, которое я, познавшая вкус настоящей жизни, называю прозябанием. Может быть, суровая нужда толкает вас на эго? Нет и еще раз нет! Природа наделила вас умением добывать себе хлеб насущный. Я не нахожу оправдания вашей трусости и лени.

Знайте же, я пришла сюда, чтобы разжечь в ваших душах угасшее пламя гордости за наше древнее и славное прошлое, чтобы пробудить вас от спячки. Пусть вспыхнет факел свободы и озарит вам путь из душной кельи в новую, вольную жизнь, достойную настоящих вампиров. Понимаю, для многих из вас такой путь не по силам, и потому хочу помочь вам, привыкшим отхлебывать холодную жидкость из стеклянной колбы и не знающим, какую бурю чувств вызывает одно прикосновение к теплой человеческой коже. Мне кажется, я нашла выход, но об этом чуть позже.

А знаете ли вы что-нибудь о сладчайшем поцелуе смерти? Задумывались ли вы над тем, почему люди так обожают целоваться? Да они и сами не подозревают, что их поцелуи — жалкое подобие наших ласк, смутное воспоминание о ночном поцелуе вампира.

О, этот поцелуй! Легкой тенью ты подкрадываешься к спящему, боясь встревожить его случайным шорохом еще до того, как твои губы прильнут к его устам. Но вот я приникаю к своей жертве — теперь сопротивление бесполезно. Человек сам прижмется ко мне, трепеща от желания. Моя жажда вошла в него. Нет более изысканного наслаждения, чем улыбка удовлетворения на лице спящего.

Иногда человек так и не просыпается. В блаженном сне все его жизненные соки, до последней капли, перетекают ко мне. Это ли не заветная мечта каждого человека — до конца отдаться любимому существу, слиться с ним в одно целое! Но приятнее всего разбудить свою жертву за минуту до того, как жизнь покинет ее тело, и наконец услышать стон экстаза, ощутить страстную дрожь податливого тела. Жалкие людишки! Что мне в них? Их запоздалый призыв не тронет меня, не пробудит во мне ответа. Но вот последнее, судорожное объятие умирающего, и я, отринув бренное тело, чья кровь удвоила мои силы, спешу навстречу новым приключениям.

Вот это жизнь, для которой мы с вами рождены! И пусть после смерти нет нам дороги ни в рай, ни в ад. Зато в наших руках сделать вечным свое пребывание на земле. Здесь мы вольны превратить отмеренный нам срок в вечный праздник — так живу я, или превратить его в сущий ад — такую жизнь избрали для себя вы. Вкусив однажды пурпурного нектара, которым я освежаюсь изо дня в день, вы никогда не прикоснетесь к своему пойлу.

Согласны ли вы вслед за мной отправиться в блаженный Элизиум? Тогда знайте: чтобы открыть для вас врата в рай земной, мне придется пожертвовать многим, очень многим. Но я докажу не на словах, а на деле, что желаю лишь одного — вернуть древнюю славу нашего племени.

В будущую нашу встречу я дам вам шанс испытать неведомое дотоле наслаждение. Я предлагаю вам свое тело. Выпейте мою кровь, и вы почувствуете разницу между свежайшим нектаром и вашими мерзкими консервами. Пусть ваши зубы вонзятся в меня, пусть! Я готова отдать свою кровь до последней капли, зная, что после этого вы непременно возвратитесь к людям и заживете новой жизнью. Знаю, мне придет конец, но я не раскаиваюсь в своем решении. Что такое конец одного вампира, если на чаше весов — возрождение всех остальных? Мое предназначение на этой земле исполнится. Итак, в следующий раз колбы отменяются! Вы получите живое тело.

Мария умолкла, и в комнате повисла тишина. Вампиры были не просто пристыжены, они были раздавлены. Во все глаза смотрели они на девушку, ощущая накатывающую волну незнакомого желания. Мария намеренно оставила обнаженными руки и плечи, сильно открыла грудь и теперь кокетливо, словно бы шутя, но вместе с тем весьма откровенно демонстрировала те уголки своего тела, где, наливаясь кровью, пульсировали крупные артерии.

— Посмотрите, как хорошо у вас получится: двое поцелуют меня в шею, двое вот здесь, у локтевого сгиба, двоим достанутся запястья, и еще двоим — внутренняя поверхность бедер.

Буря желаний захлестнула присутствующих, все жаждали крови. Во время краткого препирательства, последовавшего за предложением сестры Марии, главный врач притворно убеждал девушку отказаться от задуманного и повторял, что он не может, не хочет и не должен принимать столь драгоценный дар, коим является жизнь юной особы.

Мария же настойчиво твердила, что видит в этой жертве свое высшее предназначение и не переживет отказа. На том и порешили: через неделю сестра Мария отдаст свое тело на алтарь всеобщего блага.