Пустырь раскинулся почти на километр. Маленький пустырёк, вмеру холмистый, по уши заросший белоцветом, полынью и пожелтевшими за лето колючками, среди которых кое-где пробивались кустики чабреца. Почти посреди полигона (а Тим уже привык считать облюбованный пустырь новым полигоном) возвышался холм покрупней, увенчанный короной из старых корявых деревьев, чем-то напоминающих бесприютных пенсионеров, выбравшихся погреться на солнышке и посудачить о нашей безумной жизни.

Склоны холма были достаточно круты, и так и напрашивалось возвести на макушке холма крепость, с подъёмным мостом и узкими бойницами.

Ну как тут удержаться и не окинуть весь пустырь с этой высоты?

Песок и суглинок под ногами потихоньку осыпались, и Тим с удовольствием подумал, что штурм Цитадели будет не таким уж и лёгким делом. особенно если провалиться, например, вот в эту дыру!

Дыру!..

«Дыра - это нора,» - вспомнился Винни-Пух.

А где есть нора - там…

И Тим, прервав восхождение на «пик толкиенизма», заглянул вглубь… Темно…

Можно повернуться и уйти. Можно прибежать к своим и помчаться сюда целой толпой. Можно дотопать до единственной уцелевшей телефонной будки на Якорном Спуске и позвонить Рафику - их клубному колдуну-Мерлину, который без сомнения на ристалище разместит тут свою алхимическую лабораторию… Или Нику - зря он, что ли, Глаурунг - вон какая пещера будет теперь у дракона!

Но все эти мысли казались просто большими глупостями. И самым глупым в этой ситуации было бы оставаться снаружи и не воспользоваться моментом…

Я не знаю, в чём же такая притягательность подземелий для детей. Истории про клады, найденные в таких местах? Но многие прекрасно понимают, что истории историями, а тысячи любителей-кладоискателей уже облазили всё вдоль и поперёк, так что единственное, что здесь ещё можно найти - так это следы тех, кто лазил тут до тебя… Встретиться с привидениями? Но большинство готово стремглав нестись вон, лишь увидав полупрозрачную фигуру… Или всё дело в том гордом виде, с которым будешь затем рассказывать о своих приключениях друзьям, вызывая восторженные ахи и охи соседок по парте? Но ведь большинство просто не поверит тебе, если что-то действительно случилось, а если ничего не случится - так и разговаривать не о чем… Если же на самом деле случится что-то из ряда вон выходящее - то сильно подозреваю, что некому будет уже рассказывать о своих похождениях…

Я ещё понимаю - отправиться ночью на кладбище: проверишь свою храбрость, распугаешь окрестных вампирёнышей, в крайнем случае - найдёшь кота, который затем приживётся в твоём доме… Но лезть в холодные и склизкие подземелья?! Бр-р-р!!! Сейчас от одной мысли об этом мурашки по коже и ощущение слизи на руках. А ведь был малым - облазил все подземки Лысой Горы, не упустив даже дренажки! Постарел я, что ли?

К счастью (или к сожалению, тут уж никто не разберёт!), Тим не страдал подобными комплексами, и чисто детское любопытство повлекло его разведать, что там, в неизвестной дыре…

В дыре оказался проход. Земляной. Типичная такая себе земляная пещерка, намытая многолетними дождями. Взрослому только согнувшись и пройти. Тиму, впрочем, тоже: в свои двенадцать он уже почти догнал отца в росте: акселерация, видимо… Кое-где корни растущих сверху деревьев пробили грунт и свисали с потолка, словно змеи. Они цеплялись за рыжие вихры Тима, и тогда за шиворот летели комочки земли. И всё же Тим не сердился на корни: во-первых, самому надо быть осторожнее, а во-вторых - похоже, только они и не давали пещерке обрушиться, удерживая свод…

Хотя, впрочем - какая там пещера: ни одного поворота! Опс! Поворот! Шагов через сорок - ещё один! И ещё! И тут Тим остановился: далее проход раздваивался. Один шёл прямо, продолжая основную линию, второй же круто отворачивал налево. Движимый чувством противоречия, Тим свернул налево. Левый тоннель оказался рукотворным, и больше всего походил на дренажки конца девятнадцатого века. В высоту раза в два больше, чем в ширину, с закруглёнными верхом и низом, он был весь выложен кирпичом. Кирпичики были непривычно маленькие. Впрочем - непривычно именно для современного человека, жители же века девятнадцатого просто не поняли бы, чему удивляться: ну, кирпичи как кирпичи, стандартные…

Фонарик светил ярко, батарейки, купленные только вчера у лоточника на станции метро, и не собирались пока садиться, так что Тим решил пока поисследовать дальше…

Прошло минут двадцать, как Тим свернул в кирпичный тоннель, а тот всё не кончался и не кончался. И не поворачивал. Он уходил вдаль прямой стрелой, и стены его чуть светились под лучом фонаря.

Давно пора было б остановиться и возвращаться назад, а то и кинуться назад стремглав и в панике: кто из людей и когда строил такие длинные и прямые тоннели? Но ощущение необычности только разжигало интерес Тима. И тоннель не обманул ожиданий. Кирпичи становились всё светлей и светлей, а затем - Тим так и не сумел понять, когда это произошло - оказались из чистейшего белого мрамора! В стенах время от времени попадались углубления, словно там начали формироваться в мраморе двери, но затем раздумали, да так и остались… И только вперёд тоннель по-прежнему тянулся бесконечной прямой стрелой-дорогой. И - ни фонарей, ни колец для факелов по стенам. Вот только белизна мрамора - кажется, что он сам по себе сияет…

Интуитивно, не до конца понимая, что делает, Тим выключил фонарик. Запоздало сверкнула мысль, что вот сейчас-то навалится темнота, а с ней нападут и все ночные страхи, которые днём оживают только в таких вот пещерах. Но этого не произошло. Погас фонарик, и мир вокруг вдруг волшебным образом переменился. Стены словно раздвинулись в стороны, и светились теперь сами по себе небесно-голубым светом. Вмиг мрамор оказался голубым, как в одной из заставок «Окошек», и в его свечении стало вдруг понятно, что ход тянется вперёд ещё на сотни миль, нигде не поворачивая и не искривляясь. И Тим вдруг ощутил, что хочет пройти его до конца. Весь. Сейчас…