Шрифт:
— Львовский?
— Вы его знаете? — быстро спросил полковник. — Алексей Львовский, тридцать восемь лет.
— Львовский, Львовский… — она покатала во рту фамилию. — Что-то такое знакомое… сейчас, подождите…
— Постарайтесь, пожалуйста. Это важно.
— Окончательно протрезвеет — вспомнит, — пробормотал Александр.
Полковник Лебедев посмотрел на него — как ударил.
— Да не мешай ты, — сказала Марина в сердцах. — Тьфу, заскок… Ладно, проехали.
Полковник вновь глянул на Александра. Искра ненависти горела в его глазах, не потухая.
— Мы прибыли только часам к пяти. На попытки вступить в контакт клиент отвечал стихийным огнём. Наш переговорщик, как бы это выразиться…
— Обделался, — помогла Марина.
— Этакая вы резкая. Короче, у нас пат. Клиент держит на мушке всю свою семью и вдобавок неконтактен. Стреляет крупной дробью, надо думать, из охотничьего ружья… з-зараза. УАЗ таки изувечил. Есть ли в доме еще оружие, неизвестно. В двадцать один с минутами он наконец начал выдвигать требования, причем, единственное и главное из них — вы, Марина. Откуда он все-таки вас знает?
— Может, статьи мои читал. У меня, знаете ли, репутация.
— Да уж, ваша репутация кое у кого поперек горла стоит… — собеседник мельком усмехнулся. — Вообще, началось все с того, что с утреца он застрелил из окна второго этажа бродячую собаку. Ее труп вытащили из канавы, куда она уползла… Ну что, начинаем работу? Боюсь я этой тишины…
— Не гоните лошадей, — сказала Марина спокойно. — «Альфу» заказывали? Штурм планируете? Я видела штуковину, которая гранаты закидывает.
— От «Альфы» — три снайпера. Всё. А штурм… он же своих баб кончит, и весь штурм.
— План дома есть?
— Зачем это вам? Вы что, внутрь собираетесь?
— Мне нужны сведения личного характера, предположения о его мотивах. Человек, знаете, не слетает с резьбы внезапно…
— Он доцент, — подал голос эфэсбешник. — В Политехе. Состав семьи — жена и дочь восьми лет. На учете у психиатра не состоит. Жена на десять лет моложе.
— Что-нибудь необычное за эти выходные случалось? Соседей опрашивали?
Офицеры переглянулись. Как-то разом все вдруг зашевелились…
— Мне кажется, уважаемая Марина, вы вторгаетесь в сферу не вашей компетенции, — мягко заметил полковник Лебедев.
— А мне кажется, уважаемые, я еще не решила, достойны ли вы моей помощи.
Несколько мгновений «главнокомандующий» сверлил ее тяжелым взглядом. Она выдержала, даже мило ему улыбнулась. Он сдался, махнул рукой.
— Бога ради, просветите товарища. Нет тут никаких тайн.
Начальник районного управления выступил из-за его спины:
— Вчера вечером, точнее, ночью золотая молодежь устроила фейерверк. Во-он на том участке. Говорят, шикарное было представление, в стиле «новых русских». И еще электричество вырубалось, аккурат в то же время. Какие-то внеплановые работы на подстанции.
— Вы думаете, это как-то связано…
— Кто его знает, что там с чем в башках у психов связано, — сказал эфэсбешник. — У одних что-то выключается, а из-за этого в других мозгах что-то включается… жизнь — сложная штука.
Александр фыркнул:
— Закон сохранения выключателя. Впервые сформулирован капитаном ФСБ Лукиным [3] .
Офицер обиделся.
— Моя фамилия Серов. Се-ров!
— Отставить! — полковник Лебедев уже чуть не подпрыгивал от нетерпения. — Марина, вы готовы? (Она молча кивнула.) Наберите мне… этого, — он протянул, не глядя, руку. Возникшая из тьмы фигура вложила туда мобильник. Полковник поднес трубку к уху — и тут же отдал Марине.
3
Евгений Лукин, писатель, автор классической юморески «Щелк!», — о совершенно невероятных проблемах со светом в психиатрической больнице.
— Алексей, я здесь, — произнесла она. — Что я могу для вас сделать?.. — и после секундной паузы — …хорошо, я иду к вам.
— Ты с ума сошла!!! — взвился Александр.
— Это точно…
Идти в дом Марину не просили, но и не отговаривали. Все всё понимали: риск был нешуточный.
Рисковал один, но ответственность лежала на другом. Полковник Лебедев пожевал губы, посмотрел зачем-то в небо (что он там увидел?) и сказал «Ну, лады. Готовьте ее…»
Александра вывели за пределы периметра — по настоятельному требованию Марины.
Готовили ее в спешке. Заставили снять блузку и надеть броник. Микрофон спрятали в лифчике. У кого-то нашлась летняя курточка — под ее размеры…
На крыльцо она восходила медленно, как старая, заезженная заботами бабка. Ноги отказывали, суставы застревали. Неожиданно захотелось жить — очень острое чувство. Но… не отступать же было? Она шла с поднятыми — на всякий случай — руками. Вспотевшие ладони повернуты к дому…
Дверь приоткрылась.
— Ну что вы, что вы, — зашептал некто, стремительно втягивая Марину внутрь. — Зачем — руки? Опустите же! Опустите! Вы — единственный человек, которому я всецело доверяю. Единственный живой человек…