– Я не уверена, что соглашусь остаться наедине с вами. – Она взглянула на него, чуть прищурившись. – Может ли женщина доверять вам, месье?

Гаррет нашел ее притворную наивность очаровательной и рассмеялся.

– Я, пожалуй, единственный мужчина на свете, которому женщина может довериться, – отшутился он.

К удивлению Сабины, Гаррет резко сменил тему беседы и начал расспрашивать ее о Париже и его достопримечательностях.

Поездка была короткой. Вскоре они прибыли в поместье Турне. Хозяин поместья был мужчиной небольшого росточка, зато необычайно широк в плечах. Визит Пламенной льстил его тщеславию, и он рассыпался в любезностях.

– Могу я предложить вам напитки?

– Спасибо, нет, месье, – сказала Сабина. – Мое время ограничено. Я бы хотела поскорее взглянуть на лошадей.

Он покорно кивнул и повел гостей к конюшням.

Гаррет быстро убедился, что лошади действительно замечательные. Он с удовольствием гладил ладонью их шелковистую шерсть.

– Значит, я не сделаю ошибки, если приобрету их? – спросила Сабина.

Гаррет тщательно обследовал зубы лошадей, потом обошел их кругом, поочередно поднимая и осматривая каждое копыто.

– Они в прекрасном состоянии. Это, без сомнения, арабская порода. Они очень резвы.

– У вас наметанный глаз. – Месье Турне был доволен. – Я расстаюсь с ними только ради мадемуазель Пламенной.

– Какова их цена, месье? – поинтересовалась Сабина.

– Это будет мой подарок вам. – Француз низко поклонился актрисе.

– Нет, месье. Я не приму такой подарок. Назначьте цену.

– Назначьте цену сами. Ту, которая покажется вам справедливой.

Сабина обратилась к Гаррету по-английски:

– Помогите мне. Я не хочу, чтобы месье продешевил. Как бы вы оценили их?

– Почему бы вам не взять лошадей в дар и не осчастливить его? – поинтересовался Гаррет.

– Я не принимаю подарков от мужчин, зато и не расточаю своих милостей, – высокомерно ответила Сабина.

– По сотне франков за каждую будет вполне щедрой платой. – Гаррет улыбнулся. – А не хотите ли вы перепродать их мне?

Она не восприняла его юмор и сухо пожала плечами. Француз ждал, какое она примет решение.

– Месье, я оставлю мой вексель на двести франков. Буду очень вам благодарна, если вы доставите лошадей в мою конюшню уже на этой неделе.

– Я счастлив услужить вам, – снова поклонился француз.

Они с Гарретом вернулись в карету.

– Бедняга, вы нанесли ему жестокий удар, отвергнув его щедрое предложение.

Небо расчистилось. Сабина надвинула поглубже на лоб шляпу, прикрывая лицо от солнечных лучей.

– Со всеми любителями театра происходит одно и то же. Между прочим, он женат. С его стороны было бы благороднее обрадовать жену каким-нибудь подарком.

– Вы отвергаете ухаживания женатых мужчин? – Гаррет кинул на нее пронзительный взгляд.

– Я вообще не желаю, чтобы кто-то предъявлял на меня права.

Странное выражение вдруг появилось в его глазах. Он о чем-то надолго задумался, потом заговорил:

– На какой-то момент вы напомнили мне кого-то, но я не могу вспомнить, кого именно. Как будто в памяти возник чей-то образ, но видение тут же растаяло.

Он тряхнул головой, словно пытаясь отогнать обступившие его призраки. Сабина опустила взгляд, боясь, что он все-таки узнает ее.

– Вот мы почти и дома, – сказала она, стараясь выглядеть беззаботной.

– Я увижу вас вечером?

– Если вам этого хочется, – пожала она плечами и тотчас вздрогнула, словно обожженная жаром, который излучали его глаза. – Вы можете поужинать у меня дома после окончания спектакля.

Его губы искривились в усмешке.

– Вы будете чувствовать себя более спокойно, приглашая меня к себе в дом?

– А почему вас что-то тревожит, ваша светлость? Разве в моем доме вам будет угрожать опасность?

Гаррет ожидал Пламенную возле своей кареты у здания театра. Она вышла из подъезда, одетая в белый бархатный плащ с расшитыми золотыми нитями широкими рукавами. Подол ее одеяния был обрамлен цепочкой крохотных золотых розочек.

Его раздражало то, что она немедленно оказалась в окружении толпы обожателей. Она каждому улыбнулась и каждому сказала что-то приятное. Гаррет потерял всякое терпение, дожидаясь, пока она избавится от них и скользнет, опершись на его руку, в глубь кареты.