Маркиза родила королю семерых детей, которые по указу Парламента были признаны его законными детьми: старшего сына он произвел в герцоги Мэна и дал ему поместья и привилегии, старшую дочь он выдал замуж за герцога Бурбонского, а другую – за своего племянника, герцога Шартрского, будущего регента.

Однако, несмотря на все великолепие, могущество и на все праздники, которые устраивала она или устраивали в ее честь, главным оставалось то, что только в первые годы ее господство было несомненным. Впоследствии ей надо было опасаться, зная непостоянство Людовика, появления более молодой, а также более красивой и умной соперницы. Ведь если однажды она вознеслась, то с тем же успехом могла и рухнуть... Она никогда ни в чем не была уверена и постоянно была окружена толпой врагов и завистников. Многих раздражало ее высокомерие, ее острый язык, и все постоянно следили за ней, чтобы обо всем донести королю и таким образом спровоцировать тихий дворцовый переворот, а на место прежней надоевшей могла взойти новая красотка. К этому заранее велись приготовления, и всегда под рукой была какая-нибудь дамочка, для которой заветным желанием было возложить на себя эту корону.

Любовь и страсть Людовика к маркизе длились годы, но уже в 1672 г. гордая маркиза страдала от глухой ревности, и она пребывала, как замечает мадам де Савиньи, в неописуемом состоянии духа: в течение двух недель не показывалась на люди, писала с утра до вечера, и все рвала в клочья перед сном... И никто не сочувствовал ей, хотя делала она немало добра, замечает писательница, характеризуя маркизу и остальных. Через три года, когда все тревоги как будто улеглись и Людовик к ней вернулся, все повторилось – и значительно серьезнее. Людовик вдруг впал в глубокую набожность, однако умные люди потихоньку передавали, что он пресытился маркизой...

Гордой женщине пришлось пережить, что в Великий Четверг 1675 года священник ее прихода отказал ей в отпущении грехов, а когда она пожаловалась на это его версальскому коллеге, тот одобрил действия своего викария. К тому же как раз в это время великий проповедник Боссюэ снова пошел в гору и добился, чтобы король удалил свою любовницу. Маркиза возмутилась и, когда Боссюэ как-то посетил ее, засыпала его упреками: ему потребовалась немалая выдержка, чтобы отделаться от нее. Ведь только он один должен был иметь доступ к душе короля...

Когда маркиза поняла, что все ее попытки разбиваются об его непоколебимое спокойствие и высокомерие, она решила добиться своего с помощью интриг и лести и задействовала для этого самые высокие авторитеты церкви и государства. Однако и на этот раз ничего не вышло.

Ее изгнание длилось еще не один месяц. Казалось, что прежние отношения вообще никогда не вернутся. В это время маркиза родила двойню: будущих графа Тулузского и мадемуазель де Блуа. Как пишет Савиньи в конце июня: «Твое мнение насчет Кванты (так мать и дочь называли маркизу в своих письмах) подтвердилось. Конечно, невозможно вернуть прошедшее, но сейчас ее могущество и власть снова вознеслись до небес. И сейчас она стремится к тому, чтобы эта полоса удачи длилась как можно дольше. Между тем весь двор опять собирается вокруг нее, полный безграничного почтения».

И месяцем позже: «Любовь к маркизе все еще на высоте, и это разносят во все стороны, чтобы позлить священника и весь белый свет...»

И если в 1675 г. маркиза была удалена из религиозных побуждений, то в следующем году это произошло по тем же причинам, по которым возвысилась она сама.

Ведь король был постоянно охвачен всепоглощающей страстью к мимолетным, постоянно меняющимся любовным интригам, и Савиньи, всегда достоверно описывающая нравы двора, достаточно прозрачно намекает: «В квантовых краях попахивает свежей плотью...»

Сначала монаршей милости удостоилась принцесса де Субиз. Она полюбила короля, как остроумно было замечено, из любви к своему мужу. После того как она обеспечила себе желаемые привилегии и доходы, и срок ее фавора истек, она как ни в чем не бывало вернулась к своему мужу, восхищенному ее удачным предприятием и сердечно принявшему ее вполне в соответствии с «Амфитрионом» Мольера, где было указано, что в совместном с Юпитером обладании нет ничего постыдного, при условии, что Бог заплатит за это подходящую цену...

Савиньи пишет 2 сентября 1676 г., что мадам де Субиз промчалась со скоростью видения и все вернулось на круги своя. «Кванта намекала, что все равно она лучше всех...» Однако прошло немногим более недели, и все пришли к выводу, что звезда маркизы меркнет. Были слезы, глубокие переживания, притворная жизнерадостность и снова погружение в глубокую тоску.

«Одним словом, подходит к концу моя любовь. Одни трепещут, другие ликуют. Некоторые хотят, чтобы все осталось по-прежнему, однако большинство за смену декораций. Короче, все живут, по мнению сведущих людей, в ожидании кризиса...»

В конце месяца, замечает Савиньи, все были убеждены, что любовь короля угасла, и маркиза колебалась между признаками, которые могли бы принести возвращение милости, и опасениями, что она ничего для этого не делает и что он опять положил глаз на кого-нибудь.

«Однако дружеские отношения не могут быть прерваны так просто, ведь такую красоту и высокомерие трудно отодвинуть на второй план. К тому же ревность очень живуча. Но может ли она что-нибудь предотвратить?»

В середине октября маркиза узнает о своей участи.