Шрифт:
Квартиру Тамила снимать не стала. «В общежитии в сто раз веселее!» – считала она. Хотя родителям сообщила, что сняла.
Таким образом, в распоряжении Тамилы оказались изрядные, по девчачьим меркам, «неучтенные», совершенно свободные денежные средства.
Тамила тратила их, не скупясь. На элегантную одежду, удобную стильную обувь (а ведь к обуви у балетного люда особое отношение!) и на деликатесы, предпочитая по возможности те, от которых не слишком поправляются.
По городу Тамила перемещалась исключительно на такси, никогда не забывая попросить шофера поляризовать задние стекла. «От этих туч у меня начинается мигрень! Не хочу их даже видеть!» – объясняла она Тане.
Рядовое Тамилино утро начиналось в дорогом оздоровительном салоне «Единственная». Там, раскинув тонкие сильные руки на массажном столе, накрытом черной атласной простыней, она млела под нежными прикосновениями смазливого массажиста Марата. А затем, вдыхая аромат иланг-иланга, способствующий гармоничному протеканию физиологических процессов, смотрела видеокурс «История русского балета»…
С тайным восхищением Таня наблюдала за тем, как прямо на ее глазах из провинциальной балеринки Тамилы, будто бабочка из куколки, вылупляется шикарная вертихвостка, умеющая окоротить любого нахала одним холодным взглядом, различающая на вкус двадцать шесть сортов минеральной воды и перед сном растирающая натруженные ножки кремом для лица ценой в повышенную студенческую стипендию за наперсток.
Впрочем, с Таней Тамила никогда не позволяла себе никакой наигранной «столичности». Может быть, потому, что столичность тоже приедается. Как осетрина.
Напротив, в ее обществе Тамила старательно делала вид, что они обе остались такими же, какими были на Екатерине, – наивными и простыми. Бывало, она приходила в общежитие к Тане с тугим пакетом вкусностей в правой руке и с тощим пакетом, меченным эмблемой сногсшибательного бутика, в левой. В этом, втором, пакете обыкновенно лежала какая-нибудь кофточка, купленная под настроение, но после забракованная как «не то».
И тогда они устраивали пир горой с розовым новосветским шампанским, итальянскими сырами и кишиневской черешней.
Пир плавно переходил в вечер воспоминаний и откровенных признаний («А знаешь, Венечка сказал, что у него до меня никого не было! Представляешь?»).
А вечер, как река, медленно впадал в ночной кинозал. Они смотрели по визору комедии, музыкальные передачи и проблемные говорильни, налегая на «Если ты нелюбима» и «Скажи мне правду».
А потом, далеко за полночь, девушки засыпали, крепко обнявшись, на Таниной полуторной кровати, благо обе были худышками. Чтобы утром снова разбежаться по своим неотложным абитуриентским делам.
Вечер в обществе чирикающей без умолку Тамилы отбивал у Тани охоту общаться с кем бы то ни было как минимум дня на три.
И вовсе не потому, что Тамила говорила глупости – хотя глупости она тоже говорила. Просто от своей любви к тишине Таня не смогла избавиться, даже превратившись в жительницу восьмимиллионного балтийского мегаполиса.
Впрочем, по мере приближения последних вступительных экзаменов Тамила навещала ее все реже. Ей приходилось сгонять жир, подтягивать теорию и готовить сольную вариацию из третьего, «черного» акта «Лебединого озера». Для итогового просмотра.
«Если бы ты знала, Танька, какой это ужас! Там трюк на трюке! Три тура с пятой, нога открывается, тур в аттитюд, потом фуэте и две быстрых диагонали!..» – жаловалась Тамила. Таня гладила ее по русым волосам, утешала, а через пять минут будущая звезда балета уже убегала, чтобы вновь появиться только в следующий вторник.
Но заскучать без нее Таня не успела. К ней в комнату подселили основательную девушку по имени Люба. Она тоже поступала – на педагогическое отделение филфака.
Поначалу Таня немного расстроилась – ведь она привыкла считать комнату едва ли не своей собственностью. Но вскоре привыкла.
Как выяснилось, присутствие Любы несло с собой множество неоспоримых плюсов.
Люба отлично готовила и делала это с удовольствием. Лентяйка и белоручка Таня только и знала, что нахваливать кулинарные изыски новой подруги.
Но главное, Люба, отучившаяся в спецшколе с углубленным изучением языков, взялась безвозмездно подтянуть Таню по этим дисциплинам. И тем самым подготовить ее к завальным вопросам экзамена по «Культуре внеземных цивилизаций» – языку и литературе чужаков.
Именно благодаря Любе Таня КВЦ и сдала.
Ей попался билет с вопросом о брачных церемониях чоругов, ракообразных соседях Великорасы.
Надо же, какая удача! Буквально за завтраком они с Любой хихикали как раз над этой темой из обязательного экзаменационного списка!
Войдя в некое подобие медиумического транса, Таня начала вещать:
– После этого жених-чоруг подходит к первосвященнику и, глядя на свою жену, провозвещает:
Да будет сия самка принадлежать мне,а через меня – и отцу моему любезному,и брату моему старшему,и брату моему среднему,и брату моему младшему,и общинникам, знающим труд,и общинникам, знающим веру,и общинникам, знающим оружие.Да будет она принадлежать всем через меня.И пусть свершится сие многократно!