– Брутальное! – прыснула Инесса, закусив зубами только что сорванную травинку. – Знаешь, на кого ты сейчас похожа? На Офелию... с этими-то цветами. Тебе надо сейчас сделать венок из одуванчиков и пустить его в плавание по этому пруду...

– Вино из одуванчиков... А ты знаешь, мне сейчас в голову пришла очень странная мысль. Действительно, что еще мог подарить мне Костя, наш грустный мальчик... «хоменю бустилат»... или как там он выразился? Да ничего, кроме этих лютиков, и не мог.

– Логично, – согласилась Инесса, переворачиваясь на живот. Она поймала муравья, и тот теперь терпеливо карабкался по ее пальцу.

– А вот и нет. Мог.

– Что-то я не понимаю, ты сама себе противоречишь...

– Он мог подарить мне свои волосы! – воскликнула я, находясь все в том же странном состоянии – между весельем и слезами.

– Странный подарок, – искоса посмотрела на меня подруга. – Зачем тебе его волосы?

– А зачем лютики, зачем все?.. Смысл в том, что самое прекрасное у него – это его волосы...

– Дались тебе его волосы!

– Нет, ты не понимаешь – мне безумно нравятся его волосы. Я уже тысячу раз тебе говорила, в них есть что-то такое, средневековое...

– Мускусное! – напомнила мне Инесса.

– Да! Этот сладкий запах, смерти и разложения, ощущение тяжести в ладонях, как будто держишь золото... – Я подняла букет вверх. – Это был бы лучший подарок от него. Допустим, он в меня влюблен...

– Он точно в тебя влюблен, «котенька»...

– ...так вот, я бы на его месте поступила так – срезала бы волосы, перевила бы их лентой и подарила бы любимой женщине.

Инесса вздохнула, села, огляделась по сторонам и вдруг прошептала:

– Он здесь!

Я страшно перепугалась, потому что в первую очередь подумала о Вадиме Петровиче.

– Что?

– Костя здесь! – громко прошептала она. – Сидит в кустах неподалеку и преспокойно слушает твои безумные речи.

– Ах, как неудобно...

– Может быть, он и не понял ничего. Но все равно как-то...

– Послушай, ведь есть такие цветы – «царские кудри» называются? Я не знаю, как они выглядят, но мне кажется, что его волосы очень...

– Оля! – рассердилась Инесса. – Вот, очень кстати... он убежал. Наверное, испугался громких голосов.

– И незачем было так орать. Да, я Оля, я уже двадцать четвертый год Оля...

– Ты меня пугаешь – у тебя иногда бывают такие мысли...

Я вздохнула:

– Поэтому мне и надо уехать. Ни ты, ни тетя не обязаны со мной возиться, потому что все это из-за того человека, а я тебе уже говорила, что даже если он умрет, все равно я буду переживать, буду мусолить прошлое...

– Ты о Вадиме Петровиче?

– «Чернейший демон в черный день...» – пробормотала я.

На какое-то время мы опять замолчали. Рыбак ушел, так ничего и не поймав, над нашими головами летели облака, и время словно остановилось навсегда...

– Зачем тебе уезжать? – вдруг опять начала Инесса. – Здесь так хорошо. А эта Москва...

– Да-да, я знаю, тетушка уже устала повторять мне, что Москва – это новый Вавилон, в котором место лишь жрицам любви и извращенцам, а все прочие люди...

– Хочешь, я расскажу тебе свою тайну? – тихо, вполне будничным голосом произнесла Инесса. – Я чувствую, только это способно тебя остановить. Только это может тебя спасти...

– Я не понимаю...

– Нет, ты все прекрасно понимаешь, я уже давно заметила, что ты хочешь меня спросить, но никак не можешь решиться. Чего ты боишься? Ты мой друг, и у меня не должно быть от тебя тайн, – серьезно произнесла Инесса.

– Ты так мне доверяешь? – с ужасом спросила я.

– Да. Почему бы не рассказать тебе все? Знаешь, в какой-то момент я поняла, что должна рассказать свою историю кому-то, только вот не знала кому. А потом, когда увидела тебя... Именно тебе – ни матери, ни отцу, ни подружке из редакции, с которой мы обедаем вместе в соседнем с работой кафе, ни Владимиру Ильичу, ни случайной попутчице в дороге, когда приходится куда-то ехать, ни тем более детям... только тебе.

– Значит, ты все помнишь? – спросила я.

– Ну вот, ты опять плачешь... Сейчас же вытри слезы, а то я ничего тебе не расскажу и ты лопнешь от любопытства.

– Опять тайны, везде тайны!

– Я даже не буду просить у тебя клятвы, чтобы ты не...

Я так затрясла головой, что она чуть не отвалилась, – я точно знала, что никому и никогда не выдам тайну своей подруги, даже если меня будут пытать, даже если б от этого зависела жизнь всего человечества!

– А я не буду тебе клясться, потому что... – Я вдруг вспомнила кое-что, и меня даже затрясло от волнения. – Хочешь, я угадаю, кто был этим мужчиной, вернее, кто был...