— Вы меня не поняли, — тихо произнесла она. — Я должна разузнать, кто я такая. Мне необходимо это. Кто-то зовет меня. Это вопрос жизни и смерти… — Она приложила руку к сердцу. — Я чувствую это вот здесь. Я должна выяснить свое происхождение, но для этого мне надо покинуть стены нашей обители и вернуться в мир.

Когда отец Хоуи и мать-настоятельница остались одни, он поднялся со своего стула, подошел к шкафчику возле окна и достал оттуда стакан и наполовину пустую бутылку бренди. Плеснув немного желтой жидкости на дно стакана, он вернулся на свое прежнее место.

— Не знаю, почему я потворствую тебе, — заметила старая монахиня, бросая неодобрительный взгляд на стакан в руке брата.

Священник снисходительно улыбнулся.

— Потому, что я старше тебя, ну а кроме.. того, это давно вошло у тебя в привычку, Лиззи, — проговорил он, поднося стакан к губам.

Настоятельница заново наполнила свою чашку чаем.

— Джон, есть ли хоть малейшая вероятность выяснить, кто такая Марта? — озабоченно спросила она.

— Создается впечатление, что без помощи божественного провидения, — отозвался священник после короткого раздумья; — вероятностно такой вообще нет. Когда она только появилась у нас, мы сделали все возможное, чтобы найти людей, которые ее знали. Разве не так? Нам не в чем упрекнуть себя, но мы так и остались ни с чем. С тех пор Марта, к сожалению, тоже не сообщила нам ничего нового, то есть ничего такого, что действительно помогло бы нам разгадать тайну ее происхождения.

Лицо настоятельницы выражало обеспокоенность, прямые черные брови нахмурились, когда она сказала:

— Мне не понравилось то, как она произнесла: «Кто-то зовет меня. Это вопрос жизни и смерти». Честно говоря, это прозвучало так, словно у нее… галлюцинации…

— Это вполне возможно, — задумчиво проговорил отец Хоуи. — Впадать в транс — довольно обычное дело для молодых ревностных монахинь. На самом деле такие вещи случаются постоянно.

— Да, — согласно кивнула мать-настоятельница, — однако их видения чаще всего бывают связаны с обликом Девы Марии или же касаются святых. Это другое дело. И это совсем не похоже на Марту. Она всегда отличалась уравновешенностью и безмятежностью характера.

— Ты высокого мнения об этой молодой женщине, не так ли, Лиззи? — с улыбкой глядя на сестру, осведомился отец Хоуи.

— Да, это так, — без колебаний ответила она, — и я не собираюсь отрицать этого. Ты ведь не видел ее в тот день, когда она попала к нам в лазарет. Ее сбила карета почти у входа в монастырь. У нее были сломаны два ребра и рука, лицо разбито в кровь. Она очень страдала, но вела себя мужественно — мы от нее ни разу не слышали ни жалоб, ни стонов.

— В самом деле, идеальная пациентка, — пробормотал отец Хоуи.

Настоятельница метнула на него быстрый взгляд.

— Но есть кое-что, о чем не следует забывать, — заявила она. — Придя в себя и осознав, что не в состоянии ничего вспомнить, Марта впала в панику.

— Да, при этом я уже присутствовал, — кивнул священник.

— И с тех пор она поистине многого достигла, — добавила мать-настоятельница.

— Не без твоей помощи, Лиззи. Определенно, ты сотворила чудо с этой девушкой, — сказал отец Хоуи.

— Я не могу принять твои похвалы исключительно на свой счет, — ответила монахиня. — Марта многое сделала сама. Большинство молодых женщин, оказавшись в ее положении, опустили бы руки, потеряли бы самообладание. Но Марту отличает мужество и сила духа, которые немногим даны. Я знаю, что на первый взгляд она кажется холодной и сдержанной…

— Лиззи, я не пытаюсь найти недостатков в этом ребенке, я далек от этого… — заверил священник сестру.

— И все же — перебила его монахиня, — если бы ты понаблюдал за ней в сиротском приюте, ты бы понял, сколь много в Марте доброты, нерастраченной любви и нежности. Дети обожают ее. Да и сестра Долорес не может обходиться без ее помощи в лазарете.

— И тем не менее ты отговорила ее постричься в монахини. Почему, Лиззи? — спросил отец Хоуи, не сводя внимательного взгляда с лица сестры.

Это его замечание привело настоятельницу в замешательство. После короткой паузы она со вздохом призналась:

— У меня до сих пор нет уверенности, что это ее призвание, и я не вижу причины, почему бы не повременить с принятием столь ответственного решения. Она потеряла память, но, возможно, обретя ее, Марта пожалеет о том, что обрекла себя на пожизненное заточение в стенах монастыря. Ведь пришла-то она к нам из другой жизни, о которой ничего не помнит, поэтому подсознательно боится внешнего мира. И это совершенно естественно. В стенах монастыря царят спокойствие и гармония, здесь также есть работа, которую мы выполняем на благо ближних своих. Такая жизнь вполне устраивает Марту. Но это не призвание.

Отец Хоуи склонил голову набок, из-под опущенных век поглядывая на сестру.

— Я когда-нибудь говорил тебе о том, — сказал он с улыбкой, — что ты очень мудрая женщина и я горжусь тобой?

Мать-настоятельница в ответ грустно улыбнулась.

— Не такая уж я мудрая, Джон, — возразила она. — Сейчас я сильно встревожена, мне кажется, я попала в тупик. Целых три года Марта была счастлива здесь. Теперь, совершенно неожиданно, она отчаянно желает возвратиться к своей прежней жизни.

Пожилая монахиня озабоченно покачала головой и продолжила после минутного размышления: