Он сделал шаг, чтобы взять под уздцы свою лошадь, которую держал Гай.

– Запереть ее, – кратко распорядился он, легким движением руки указав на Каро, затем повернулся к Дейрдре и Арману и сказал, обращаясь к жене: – Ты носишь бремя, важное для дома Кавано, или забыла? Когда ты от него освободишься, посмотрим. Ты остаешься здесь. Что же касается Сен-Жана, он уедет, как только я решу, что с ним делать. А пока что им займется О'Тул. Он может перенести свои вещи в комнаты при конюшне и столоваться с грумами. Но если я еще хоть раз застану его с моей сестрой, изобью до полусмерти.

Рэтборн вскочил в седло и повернулся к Дейрдре:

– Не думай, что тебе удастся обласкать его и защитить от моего гнева. И, Ди, если через пять минут ты не появишься в замке Белмонт, последствия тебе едва ли понравятся.

Как только Рэтборн скрылся за деревьями, из Дейрдре будто ушло все мужество. Она чуть не упала на землю. Ни слез, ни сожалений у нее не было. Она опустила голову брату на плечо и неожиданно почувствовала себя успокоенной.

Никогда прежде в жизни Арман не давал ей утешения. Дейрдре подняла голову и с любопытством посмотрела на брата. В глазах его она заметила беспокойство.

– Он нашел вас с Каро, – констатировала Дейрдре.

– И подумал самое худшее, – добавил Арман с горечью.

– Он ошибся?

– Ошибся, – ответил Арман. – Но он ведь никогда не верил, что во мне есть что-то хорошее.

– Судя по твоему голосу, ты разочарован.

Арман неопределенно пожал плечами и уставился в пространство.

– Граф во многих отношениях заслуживает восхищения, и я им восхищаюсь. Мне казалось, что он стал ко мне теплее и снисходительнее. Если бы только Каро не была такой вспыльчивой и нетерпеливой, все могло бы сложиться иначе.

– Она упрямая и своевольная девушка.

– Я ее приручу и усмирю.

Арман был так уверен в себе, но Рэтборн никогда не допустит их брака. В прошлом Дейрдре ухитрялась так или иначе облегчить жизнь Армана. Но внезапно она почувствовала свое бессилие и неспособность управлять даже собственной жизнью, не говоря уже о том, чтобы улаживать дела других. Она отстранилась от Армана и села на сухую каменную изгородь, окружавшую кладбище. Брат не спеша последовал за ней.

– Что же делать? – спросила Дейрдре слабым, растерянным голосом. Раз они потеряли Марклифф, не осталось места, которое они могли бы назвать своим домом. – Мне нужно время, чтобы что-нибудь придумать.

– Нет, Ди. Я уже решил, что делать. У меня всего два пути. Как только я достигну совершеннолетия, а это произойдет в следующем месяце, я могу напомнить дяде Томасу о его предложении найти мне место в дипломатическом корпусе. И Аксбридж однажды говорил что-то о возможности сделать военную карьеру. Мне понравилось быть гусаром.

– Это требует денег. Ты же слышал, что сказал Рэтборн. Мы нищие.

– Я мог бы игрой в фараон за одну ночь заработать достаточно, чтобы купить должность. Не смотри на меня так, Ди. Право же, я потерял интерес к игре.

Дейрдре довольно долго смотрела на брата, будто увидела в нем что-то новое, и настроение у нее слегка поднялось.

– Тетя Розмари всегда говорила, что потребуется нечто ужасное, чтобы привести тебя в чувство. Она была права.

Армаи рассмеялся:

– Полагаю, эту перемену можно приписать влиянию Каро – она перевернула мою жизнь. Однако не могу сказать, что сожалею об этом. Как раз наоборот.

Дейрдре вдруг что-то вспомнила.

– Миссис Дьюинтерс. Откуда ты узнал, что она была в Париже?

– Мне написал Тони. Право же, мне жаль, Ди. Я бы вызвал Рэтборна, но он не примет моего вызова.

Арман с яростью пнул камень ногой, подбросив его вверх.

– Даже и не думай об этом!

– Нет, если говорить серьезно, мне бы не хотелось посягать на жизнь брата Каро, как бы он ни провоцировал меня. И все-таки я мог бы это сделать. Право, мог бы. Я готов.

– Нет. Слишком поздно говорить об этом. Рэтборн никогда не позволит мне уйти от него. Ты же слышал.

– Но, Ди...

– Нет! – возразила Дейрдре решительно. – У тебя своя жизнь. Ты часто говорил мне об этом. Я больше не могу тебе помочь. Поэтому добейся чего-нибудь сам и дай мне возможность гордиться тобой.

– Я и намерен это сделать. Приглядывай за Каро ради меня. Ей придется несладко.

Дейрдре сочувственно посмотрела на брата:

– Арман, неужели это надолго? Я хочу сказать, что ты столько раз влюблялся.

– О нет. Никогда в прошлом я не любил, – просто ответил Арман. – Мне только казалось, что люблю. Поверь мне, Ди. Мои чувства к Каро нечто совсем другое.

Дейрдре попыталась улыбнуться, но тотчас же болезненно поморщилась и осторожно дотронулась до щеки в том месте, где ее коснулся хлыст Рэтборна. Она знала, что муж не хотел причинить ей боль. Она в этом не сомневалась. Но его злобные нападки на брата – это совсем другое дело. Если бы она не вмешалась, неизвестно, как далеко завела бы Рэтборна его ярость. И он не стал оспаривать намек Армана на пребывание миссис Дьюинтерс в Париже. А потом еще Марклифф. Сознание не могло вместить всего произошедшего. Почему вдруг все разлетелось, хотя еще несколько часов назад между ними были мир и любовь? Все разбилось вдребезги, как стеклянный шарик, сброшенный своевольным ребенком со стены замка. Какой-то звук коснулся ее слуха, и Дейрдре обернулась.