Она увидела перед собой маленького усталого ребенка. Он целый день усердно работал, и вот результат. Но она тоже устала.

– Тайг, – еле слышно проговорила она, – почему ты вышел из ванной? Пойди пока искупайся, а я за это время что-нибудь приготовлю. Мне еще надо позвонить.

– Кому? – Из ребенка он вдруг превратился в зверька. Но ему только шесть лет. Не вредно это вспоминать время от времени.

– По делу. Ну давай, солнышко. Будь умницей.

– Ну... ладно... уж... – Тайг ушел, что-то ворча себе под нос, за ним по пятам – Борт. – Но я хочу есть! – капризно крикнул он уже из ванной.

– Знаю. Я тоже!

Черт побери, Кейт совершенно не хотелось повышать на него голос. Она набрала номер агентства в Лос-Анджелесе, не рассчитывая, что застанет там кого-то. А если нет, позвонит утром в Нью-Йорк. Однако трубку быстро сняла секретарша и соединила ее с литературным агентом, с которым Кейт всегда имела дело, Стюартом Уэйнбергом. Она с ним никогда еще не виделась, но, общаясь много лет по телефону, они считали себя добрыми друзьями.

– Стю? Это Кейт Харпер. Как дела?

– Прекрасно. – Она представляла его себе молодым человеком небольшого роста, худым, нервным и, возможно, привлекательным, с темными волосами и в дорогой одежде. По телефону было похоже, что он сегодня в хорошем настроении. – А как ты там в своей глухомани?

– Не так уж далеко от Лос-Анджелеса. Какая же это глухомань? – Оба рассмеялись. Это была их всегдашняя игра. – Знаешь, – продолжала она, – мне звонил Билл Парсонс из Нью-Йорка. Не поняла зачем, но он просил меня позвонить ему или тебе, если я поздно вернусь, вот я и звоню. Не ожидала застать тебя в такое время.

– Вот видишь, как мы усердно на тебя работаем, мадам? Можно сказать, не покладая рук.

– Замолчи, а то мне будет плохо.

– Извини. Я просто подумал, что заслуживаю немного сочувствия.

– Мама! Я хочу есть! – раздалось из ванной, а потом послышался страшный всплеск и визг Борта.

Господи!

– Остынь!

– Что? – Уэйнберг смутился, а Кейт засмеялась.

– У меня тут сумасшедший дом. Кажется, мой ребенок утопил собаку.

– Неплохая идея. – Он хохотнул, а Кейт потянулась за сигаретой. Она не могла понять почему, но разговор с ним действовал на нее успокаивающе.

– Стю?

– Да, мэм? – Он говорил немного таинственно, как Тайг сегодня утром, когда собирался сделать ей сюрприз.

– Ты не знаешь, зачем Парсонс просил меня тебе позвонить?

– Знаю.

– Ну, и... – Что он тянет? Она умирает от любопытства.

– Ты хорошо сидишь?

– Они не будут издавать мою книгу? – У Кейт упало сердце, комок подступил горлу. Значит, ее ждут трудности и с новой книгой.

– Кейт... – Он долго молчал, а она стиснула зубы, стараясь взять себя в руки. – Сегодня на редкость удивительный день, дорогая. Парсонс заключил сделку в Нью-Йорке. А я здесь. Он продал права на твою книгу в мягкой обложке массовым тиражом, а я продал права на фильм.

Она разинула рот и долго не могла вымолвить ни слова. На нее обрушилось все сразу: слезы, замешательство, хаос. Колотилось сердце, гудело в голове.

– О Господи! – И вдруг она рассмеялась. – О Господи!

– Кейт, ты вряд ли поняла, что я тебе сказал, так что поговорим завтра. Нам теперь предстоит часто разговаривать в ближайшие месяцы. Контракты, планы, реклама. Надо многое обсудить. Я надеюсь, ты приедешь в Лос-Анджелес, чтобы мы могли с тобой вместе это отпраздновать.

– А нельзя это сделать по телефону? – В ее душу закралась растерянность. Что происходит?

– Обсудим все потом. Кстати, права на издание в мягкой обложке проданы за четыреста пятьдесят тысяч долларов. И... – Он снова сделал паузу, показавшуюся вечной. – Я продал фильм за сто двадцать пять. Деньги за книгу тебе придется разделить с издательством пополам, но остается кругленькая сумма.

– Бог мой, Стю, остается двести двадцать пять? – Она была сражена.

– Все говорят, ты сможешь заработать на этой книге триста пятьдесят тысяч долларов. Не считая потиражных, славы и будущей карьеры. Малышка, это может оказаться хорошим стартом к большому успеху. На самом деле, я бы сказал, ты его уже имеешь. Парсонс разговаривал с издателем о возможности выпуска книги в твердой обложке, и они договорились до тиража в двадцать пять тысяч экземпляров. Для твердой обложки это великолепно.

– Неужели? Правда?

– Мамочка, принеси мне полотенце!

– Заткнись!

– Не волнуйся, Кейт.

– Не знаю, что и сказать. Я не ожидала такого поворота.

– Это только начало.

О Боже, а что, если теперь кто-нибудь вспомнит о Томе? Что, если кто-нибудь догадается о связи между ее книгой и тем, что случилось шесть с половиной лет назад? Что, если...

– Кейт?

– Извини, Стю. Я просто пытаюсь переварить.

– Понимаю, это не так просто. Иди отдохни и расслабься, мы все обсудим завтра. Договорились?