— Кто предложил Жанзакова на роль? Вы?

— Да.

— А точнее?

— Тереза.

— Она читала сценарий?

— Да. Ей очень понравился. Зачем иначе она бы рекомендовала Сабира!

В отличие от всех находившихся в эту ночь здесь в квартире Денисов один был на работе и даже получал вознаграждение за то, что не спал и расспрашивал об исчезнувшем актере. Поэтому мысль его работала в одном, определенном, направлении.

«Жена актера ни о чем не догадывалась, а может, старалась не думать. Самому Жанзакову было тяжело. Невозможность никому довериться, кроме, пожалуй, бритоголового дозорного у „лихтвагена“. Неудовлетворенность… А главное, необходимо каждый раз снова проигрывать свои беды у монитора…»

— Роль оказалась Жанзакову не по силам? Я правильно понял?

— Мне не хотелось, чтобы Тереза это знала. Пока Сабир не удовлетворил ни меня, ни режиссера. Кое-что мы даже думаем переснять.

— На этой почве между ним и режиссером были трения?

Аркадий помялся.

— Их отношения нельзя назвать безоблачными?

— Нет, конечно. Геннадий излишне резок. Сабир тоже не всегда сдерживался. Иногда находила коса на камень; Сабир сам режиссер, понимал.

— Доходило до оскорблений?

— Чисто творческие дела… Для Сабира после его ролей каратистов это, конечно, каторжный труд.

Денисов прошел по комнате. Сел. Ситуация упростилась: «Жанзаков был поставлен перед выбором. Возможно, это был крик души. Об этом Сухарев и ведет сейчас разговор с Терезой. А по дороге, в машине, он ввел в курс дела Аркадия и его жену. Так что все не будет для них неожиданностью…»

В телефонном аппарате что-то щелкнуло. Это трудно было даже назвать звонком. Актриса вбежала в комнату, схватила трубку:

— Алло, папа!..

Женский голос в трубке громко произнес:

— Ответьте Нджамене, Нджамена на проводе.

— Это подруга, — вздохнула. — Волнуется, все ли в порядке с квартирой… — Пока абонент в Африке выходил на связь, она пояснила: — Валютный кооператив, они на него работали! В свое время мы сделали глупость, сейчас был бы в Москве свой угол! Да! Да! — Ее словно встряхнуло, когда услышала голос подруги. — Элла! Это Тереза! Все в порядке! Слышишь? Все в порядке… Если слышишь, не трать валюту, клади трубку…

Пока Жанзакова объяснялась, из кухни появился Сухарев, остановился в дверях.

— Элла! — крикнула еще раз Жанзакова. — Все в порядке.

Нджамена отключилась.

— Вы утром заходили в купе Жанзакова? — Денисов подвинул кресло, он и режиссер могли теперь, разговаривая, следить друг за другом.

— В пятницу? Да. Я забеспокоился. Кроме того, нужен был экземпляр режиссерского сценария.

— Экземпляр, принадлежавший Жанзакову?

— Любой. Их всегда не хватает. Приходят актеры в эпизоды, каждый просит. Многие коллекционируют.

Обратившись за помощью к милиции, он тем не менее предпочел скрыть главное.

— А дальше? Вы обнаружили в купе конверт? Вскрыли его. Так?

Сухарев не ответил.

— Что там, в письме или в записке? Вы же знаете. Она у вас с собой?

На несколько секунд возникла неловкая пауза. Решившись, Сухарев достал вчетверо сложенный лист, подал Денисову.

— Читайте!

Денисов развернул. На странице, выдранной из уже знакомой общей тетради, которую Денисов видел в купе, стояло:

«В моей смерти прошу никого не винить. 6 января. Жанзаков».

— Почему вы ее скрыли?

Сухарев снял жокейскую шапочку, провел по жестким коротким волосам.

— Не хотел огласки. Сабир вернется, узнает, что я передал его записку в милицию. Скандал! Кто знает, писалась ли она всерьез? Главное, почему в январе?

«Во время болезни Овчинниковой… — подумал Денисов. — Перед поездкой в Сосногорск».

— Конверт лежал на видном месте?

— В общей тетради. Он выпал. Не знаю, что меня подстегнуло вскрыть. Может, отсутствие адреса.

— Вы считаете, Жанзаков оставил конверт преднамеренно, чтобы его сразу увидели?

— Нет. Если бы не сценарий, я не обратил бы внимания.

— Ничего не могу понять, — Тереза провела рукой по лицу. — Записка написана шестого января. Гена говорит, что с первого по девятое Сабир был свободен от съемок. В Душанбе он прилетел девятого, пробыл всего несколько часов, даже не побывал дома. Повидал моих — и сразу в аэропорт. Отец и мать Сабира видели сына уже в аэропорту. Ничего не понимаю.

— Вы показывали записку ассистенту по реквизиту?