Ротвелла удивило, как непринужденно разговаривает с ним Мэгги. Он ждал, что его с негодованием прогонят.

– Неужели ты думала, я буду продолжать изображать из себя светского щеголя? Здесь это ни к чему.

– Фергус Кэмпбелл считал, что ты именно таков.

– В этом и состояла его ошибка.

Девушка кивнула, ее губы призывно приоткрылись.

– Твоя рука очень болит? – хрипло спросил он.

– Нет, – она облизала губы.

– Должно быть, ты устала.

– Нет.

Ободренный явной ложью, он сказал:

– Встань, моя маленькая жена. Я хочу взглянуть на тебя поближе.

– Ты сказал, что заплетешь мою косу.

– Пусть останется так, как есть. Мне так больше нравится.

Мэгги встала, и Ротвелл подвел ее к камину, где было гораздо теплее. Ее волосы пахли дымом и травами. Ротвеллу понравился этот аромат. Он посмотрел на нежные полуоткрытые губы и нестерпимо захотел поцеловать их, но, зная неопытность Мэгги в подобных делах, решил не торопить события, а продвигаться вперед медленно и осторожно.

Он аккуратно снял с ее плеч теплую шаль, и Мэгги осталась в одной рубашке. И фланелевая рубашка, и тапочки были очень простыми – насколько же прекрасно она будет выглядеть в дорогом шелковом белье… Ротвелл коснулся ее руки я заглянул в глаза. В них не оказалось страха, только одно тревожное ожидание. Продолжая смотреть в глаза, провел ладонью по правому плечу, спустился к упругой выпуклости груди, с вожделением представил, что скрывается за мягкой фланелью.

– Сэр, если вы сделаете то, что намереваетесь, расторгнуть наш брак окажется гораздо сложнее, – тихо сказала Мэгги.

– Я не хочу расторгать наш брак, – хрипло прошептал Ротвелл.

Мэгги опять судорожно облизала губы, чувствуя тепло его рук, соперничающее с жаром огня, пылающего в камине. Она понимала: Ротвелл желает овладеть ею и беспокоилась, как он поведет себя после достижения своей цели. С детства ей внушали, что девушке непозволительно отдаться мужчине до свадьбы. Мужчины никогда не женятся на девушках, с легкостью позволяющих взять их честь.

Но ведь граф уже объявлен ее мужем. У него есть право требовать подчинения и исполнения супружеского долга. Мэгги должна уступить его притязаниям. Он находится в ее спальне, чтобы осуществить свое право. Интересно, уйдет ли он, если Мэгги попросит об этом? Девушка посмотрела в глаза Ротвелла и прочла неприкрытое желание. Пожалуй, не уйдет. Вместо страха Мэгги чувствовала легкое возбуждение. Она хотела его прикосновений, хотела неведомых ощущений и вовсе не желала, чтобы он ушел. Кроме того, сгорала от любопытства. Его рука медленно скользила по ее телу, а Мэгги с замиранием сердца ждала дальнейшего, безумно желая знать, каким будет следующий шаг.

Она знала, что такое совокупление. Знала, откуда берутся дети. Но ничего не знала о том, как мужчины соблазняют женщин, а Ротвелл сейчас занимался именно этим. Она бы очень удивилась, узнав, что он медленно и верно подводит ее к тому, чтобы девушка с готовностью сама раскрылась навстречу ласкам.

Он развязал тесемки рубашки, та соскользнула с хрупких плеч, задержавшись на мгновение на заострившихся от возбуждения сосках. Дыхание Мэгги участилось и стало прерывистым.

Ротвелл взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

– Ты так красива, – пробормотал он. – Я хочу видеть тебя всю.

Но даже не пошевелился, чтобы снять рубашку, а продолжал смотреть в глаза, словно желая проникнуть в душу. Возможно, прочел в них то, что хотел, поскольку легко произнес:

– Дорогая, я боюсь нечаянно задеть твою руку. Сними рубашку сама.

Мэгги, как завороженная, продолжала смотреть ему в глаза, не пытаясь возражать, наоборот, принялась послушно снимать с себя рубашку. Ротвелл неотрывно смотрел на нее, не дотрагиваясь и не пытаясь помочь, когда левый рукав зацепился за повязку и Мэгги пришлось немного повозиться. Наконец рубашка соскользнула вниз и мягкими складками легла на пол.

– Переступи, – голос Ротвелла опустился до шепота. – И оставь тапочки. Я хочу видеть тебя абсолютно обнаженной.

Мэгги послушно переступила, ощутив кожей приятное тепло огня.

– Господи, как ты красива! А теперь подойди ко мне.

Его жилет и камзол были расстегнуты, но все же граф был полностью одет, и Мэгги застенчиво прошептала:

– Разве ты не должен раздеваться?

– О да, – Ротвелл медленно притянул ее к себе. – Всему свое время, дорогая, а сейчас я хочу тебя поцеловать. Я давно этого хочу.