– Не хочешь забраться ко мне под одеяло? – с улыбкой спросил он. – Здесь достаточно места.

Мэгги хотела этого больше всего на свете, но сказала:

– Не сейчас. Я так рада, что тебе лучше, ни когда в жизни не была так напугана. Думала, ты умер.

– Мэгги, неужели ты так за меня переживаешь?

– Не знаю, как бы я без тебя жила. Мне хотелось тоже умереть, – просто сказала она.

– Джеймс сказал, что ты спокойно позволила себя увести. Тебе надо было сказать, кто ты такая.

– Разве это что-нибудь изменило бы? – Мэгги поняла – он ничего не знает о словах леди Ротвелл. – Они не поверили ни мне, ни Лидии. Только сэр Дадли смог их убедить.

– Я очень ему обязан, – Ротвелл погладил ее по руке. – Должно быть, ты перепугалась до смерти?

– Ты так решил, потому что, по словам сэра Дадли, я почти все время молчала?

– Нет, дорогая. Ведь ты уже имела несчастье столкнуться с английским правосудием. Думаю, ты молчала потому, что так было гораздо разум нее.

– Неужели вы хвалите меня, сэр? – Мэгги улыбнулась.

– Сегодня я много думал над твоими словами, что я ошибаюсь насчет тебя и Лидии. Наверное, ты права. Я должен был поговорить с ней начистоту, и, возможно, ничего бы не было. А что касается тебя, то ты действительно часто говоришь первое, что взбредет в голову, но я заметил – почти никогда не говоришь глупости. И мне нравится твоя прямота и честность. Это относится к твоим достоинствам. Возможно, когда-нибудь твоя излишняя прямота вызовет у меня недовольство, но сегодня ты доказала, что знаешь, когда нужно поступить благоразумно. Умеешь держать язык за зубами.

– Я сказала Лидии, почему ты привез нас вчера домой так рано, – слова вырвались непроизвольно.

– Мне следовало поговорить с ней самому, – он вздохнул. – Да, дорогая, живя в одном доме с мачехой, я разучился доверять женщинам…

– Бедный! – шутливо воскликнула Мэгги.

Он привлек ее к себе и поцеловал. Затем внимательно посмотрел в глаза.

– Ты не сказала Райдеру, что случилось на самом деле?

– Я сама толком не знаю. А ты?

– Думаю, ты догадываешься. Я слышал, как Лидия передавала твои слова Джеймсу, насчет сахара и чтобы мне не давали ни есть, ни пить.

– Я думаю, тебя отравили. Но раз доктор говорит, что…

– Брокелби знает, в чем дело. Он поспешил опорожнить мой желудок и справился с этим весьма успешно. Возможно, когда-нибудь я сумею простить мачеху за содеянное, но никогда не прощу, что из-за нее мне пришлось пить рвотный корень и прочую гадость.

– Но ее никогда не прощу я, – заявила Мэгги. Ротвелл опять обнял жену, но в этот момент открылась дверь и в комнату вошла заплаканная Лидия с мокрым платком в руке.

– В гостиной творится что-то ужасное! Я сказала Джеймсу, что мама обвинила Мэгги в попытке отравить тебя, и он вышел из себя. Никогда не видела его таким разъяренным…

– Это правда? Она обвинила тебя? – Ротвелл пытливо смотрел на жену.

– Она сказала, что тебя отравила якобитка, а поскольку до этого объявила тем двоим, что я – единственная якобитка в комнате, естественно, они арестовали меня. Может быть, мне спуститься вниз и попытаться все уладить?

Мэгги собралась встать, но Ротвелл удержал ее.

– Лидия, где Райдер?

– Вместе с доктором Брокелби в библиотеке. Их отослал туда Джеймс. Он не хотел, чтобы ему помешали разобраться с матерью. А она принялась все отрицать. Сказала, что в твой чай случайно попал порошок, который она принимает в качестве снотворного. Отрицала, что называла Мэгги отравительницей, и вообще, мол, ни в чем ее не обвиняла, только сообщила, что она дочь якобита, принимавшего участие в восстании против короля. Джеймс не поверил ни единому слову. Мама набросилась на него с упреками и заявила: если бы Господу было угодно и Джеймс стал бы графом, то сразу понял бы, насколько абсурдно его намерение жениться на простой шотландке. Но ведь из этого можно сделать вывод: у нее были дурные намерения, и она… О Нед, как ужасно со знавать, что моя мать способна на такое! – девушка опять заплакала.

– Да, это ужасно, дорогая. Но Джеймс не пытался выяснить, что же было добавлено в мой чай?

Лидия вытерла слезы.

– Выяснил, но не у матери, а у Марии. Когда мама отказалась отвечать на подобный вопрос, он послал Филдза за Марией и сказал, что ее повесят за убийство, если ты умрешь, так как она уже несколько раз пыталась отравить тебя во время путешествия. Пригрозил дать в суде показания. Мария разрыдалась и призналась, что действительно два раза добавила тебе в еду белладонну, но к сегодняшнему случаю непричастна.

– Белладонну! Но тогда я должен был сразу умереть, ведь так?

– Джеймс сказал, что, вероятно, именно на это и рассчитывала мама. Она думала, что средство для кожи содержит белладонну, а не обыкновенный паслен, как было на самом деле. Сок ягод паслена нужен для отбеливания лица. Именно он вызывает отравление, но не смертельное, в отличие от белладонны. После первой неудачной попытки Мария решила прекратить добавлять тебе в еду это средство, но Челтон приказал увеличить дозу и заставлял добавить немного настойки опия. Она боялась быть пойманной, поэтому подложила совсем немного отравы. Челтон понял это и жестоко избил жену. В Долине Друмин они ничего не могли сделать – тамошние слуги не пускали их на кухню и вообще зорко следили за ними, А еще она сказала, ты был к ней очень добр, не знаю, что она имела в виду…