— Повесить его! — крикнул кто-то.

— Его мало повесить! — возразил кто-то другой. Вилникс не стал слушать дальше. Когда толпа стала двигаться к кафедре, он резко развернулся, подхватил полы мантии и дал деру!

— Держи! — раздались яростные вопли. Вилникс сбежал по ступеням с кафедры, Прутик бросился за ним. Вслед за ними неслась толпа.

— Хватай! — прокричал кто-то.

— Нетушки, — пробормотал Вилникс, увернувшись от тянущихся к нему рук. За гобеленом скрывалась потайная дверь. Прежде чем кто-то сообразил, что она там есть, Вилникс уже был таков.

— Уходит!

Прутик первым проскочил в дверь вслед за Подлиниусом и увидел, что тот стремительно убегает по центральному проспекту, подхватив полы своей одежды.

— Стой! — заорал Прутик. — Сто-ой!!!

Прутик мчался все быстрее и быстрее, а следом за ним неслась толпа. По переулку, потом под своды моста, через тоннель и дальше бежали они. Вилникс Подлиниус знал Санктафракс как свои пять пальцев, а Прутик то и дело терял драгоценные секунды, когда сворачивал не туда или пробегал мимо поворота. И все же расстояние между ними медленно, но верно сокращалось.

— Не уйдешь! — крикнул Прутик, когда внезапно Вилникс спрыгнул с верхней пешеходной дорожки и со всех ног бросился к краю скалы.

— Держи карман шире! — бросил в ответ Вилникс и загоготал.

Прутик увидел знакомого крох-гоблина, стоявшего у ближайшей корзины и жестами приглашавшего Подлиниуса.

— Пожалуйте сюда, сир! — говорил он. — Через мгновение вы будете уже внизу, через одно лишь мгновение!

Прутик застонал от отчаяния, когда Вилникс подлетел к краю посадочной площадки, — он действительно ускользал из рук!

— Позвольте вам помочь, — услужливо предложил крох-гоблин.

— Сам справлюсь. — Вилникс грубо отпихнул перевозчика в сторону. Он схватился за плетеный край и прыгнул в корзину.

В следующее мгновение раздался треск обрывающейся веревки. Прутик увидел, как ужас исказил лицо Подлиниуса и он исчез, стремительно падая вниз.

Его жуткий, леденящий душу крик становился все тише, а затем резко оборвался.

Далеко-далеко внизу тело Вилникса Подлиниуса свешивалось с точильного колеса. Железная шапочка так смялась, что ее невозможно было бы снять с проломленного черепа. Дробокруп, точильщик ножей, взглянул на безжизненное тело Высочайшего Академика.

— Так-так-так, — произнес он. — Да это никак старина Вилли! Эх, лучше бы ты ножи точил, как я!

А наверху, в Санктафраксе, Прутик осматривал конец оборвавшейся веревки. Весьма аккуратно веревка была надрезана чем-то острым. Взгляд Прутика невольно упал на кинжал, висевший на поясе у крох-гоблина:

— Ты?!

Крох-гоблин пожал плечами:

— Я же говорил, что Лиги позаботятся о нем. — В его руках зазвенел кошелек, прежде чем он спрятал его во внутренний карман. — И они, кстати, щедро платят, — ухмыльнулся он довольно.

— Вилникс Подлиниус мертв, — объявил Прутик толпе.

— Подох! Околел! — закричали все. — Туда и дорога!

Прутик в смущении смотрел в сторону. Он был рад, что Вилникса Подлиниуса больше нет, но то, как он погиб… Это было подлое убийство.

— Вот вы где, капитан, — услышал он.

Это был Тугодум. Рядом с ним стояла Каменный Пилот. Прутик кивнул им:

— Пойдемте. Нам пора в Нижний Город.

Профессор Темноты, спустившись на другой корзине, убеждал Прутика остаться.

— Ну куда вы полетите? — говорил он. — Что вы будете делать? А здесь, мой мальчик, тебе уготовано прекрасное и славное будущее, если ты только согласишься его принять.

Но Прутик покачал головой:

— Не могу. Я… я ведь капитан небесных пиратов. Как мой отец и как отец моего отца. Это у меня в крови.

Профессор печально кивнул.

— Но если ты когда-нибудь передумаешь… — произнес он, — мантия Профессора Света только украсила бы плечи такого героя.

Прутик улыбнулся.

— Что ж, — вздохнул Профессор, — я должен был это сказать. Теперь о том, что мы обсуждали у меня в кабинете. — Он сделал шаг назад, чтобы показать два объемистых мешка, которые лежали на земле. — Думаю, что здесь все в полном порядке: конверты, инструкции, кристаллы. Все, как мы договаривались. И я прослежу за тем, чтобы колокол звонил каждый вечер. Это будет славный новый обычай. — Улыбнувшись, он добавил: — В честь твоего возвращения из Сумеречного Леса.

Прутик протянул Профессору руку, и они тепло простились.