– Вы вторглись в мое владение и напали на меня.

– Не забудьте про ответственность за судебно-наказуемый проступок – использование огнестрельного оружия.

– Вы не принимаете это всерьез?

– Вы выпустили несколько зарядов фейерверка мне между ног. Я так расстроен, что не могу рассуждать здраво.

– Вы совсем не похожи на расстроенного.

– Вы, кстати, тоже. Давайте пойдем выпьем пива и познакомимся. Я плачу. Если будет пена, это облегчит мою вину.

Она тяжело опустилась на землю. Новый темный страх закрался в ее душу. Страх, что между ними зарождается какое-то чувство.

Воображение и безрассудство в поведении создают опасное сочетание. Она знала это из прошлого опыта.

– Вам бы лучше прогуляться назад, – сказала она ему. – Назад, туда, откуда пришли. И больше не гуляйте по моей земле.

– Что вы делаете в пещере?

– Выращиваю грибы, – она с упреком взглянула на него. – Обычные съедобные грибы.

– У вас кусочки от грибов на рубашке. Она опустила глаза на свою серую рубашку и вздрогнула.

Она раздавила так много грибов, столько работы впустую.

– Прекрасно.

– Я заплачу за нанесенный ущерб. Эта пещера зовется «Убежище Квинта». Давно, в начале далекого девятнадцатого века, житель этих мест по имени Вильям Квинт добывал здесь золото. А потом он делал контрабандный спирт.

– Я знаю. Я его внучка. И теперь владелица этой пещеры.

– Вы имеете в виду… – он взглянул на север. – Вы купили эту вот землю и дом Квинта?

– Верно.

– Здесь в округе не было никого с фамилией Квинт уже в течение пятидесяти лет. Дом принадлежал семье Гибсонов, как я слышал в последний раз. И ни один из них здесь тоже не жил.

– Да, он был пуст несколько лет. Я купила это место у Гибсонов.

– Должно быть, дом в ужасном состоянии.

– Не в худшем, чем мои нервы в данный момент.

– Вы выглядите спокойной. Я поражен и приношу извинения. Правда. Я бы проводил вас домой и узнал, почему вы так любите грибы. – Он обезоруживающе взглянул на нее и улыбнулся. – Я живу к северу, сразу за горой. Мы практически соседи.

– Я могу дойти сама. Мне только одолеть гребень горы. И если я вас вновь увижу на своей земле, я позову шерифа.

– Ваш фонарик все еще горит внутри пещеры. Подождите.

Он снял с плеча ружье, положил его на траву у ее ног, как воин, отдающий свой меч, и скользнул в пещеру.

– Сейчас вернусь.

Бетти рассеянно стащила перчатки, вытерла шапочкой лицо. Так он считает, что она держится очень спокойно? У нее дрожали руки, а мозг был сплошным знаком вопроса.

«Макс Темплтон. Макс». Она произнесла шепотом его имя. Он был здешним. Она снова его увидит. От этой мысли Бетти возбужденно задрожала, хотя и чувствовала от этого страх.

Ее внимание привлекло гортанное жалобное «мяу». Бетти взглянула на высокий ствол засохшего дерева. Там сидел Фокс По, настороженно на них поглядывая.

– Иди сюда, малыш. Все в порядке.

Прирученный кот соскочил с дерева и побежал к ней, пользуясь обрубком так же умело, как и остальными лапами.

Он подполз к ее коленям и свернулся клубком, обвив своим телом ноги Бетти. Вдруг его уши поднялись: он услышал голос Макса Темплтона.

– Все в порядке, Фокс, – заверила его Бетти, поворачивая голову. – Я надеюсь, во всяком случае.

Макс Темплтон наполовину вылез из пещеры, потом заметил Фокса и приостановился. Его глаза испытующе рассматривали животное.

– Осторожный кот, – сказал он хрипловато. – Наполовину рыжая рысь, наполовину бесхвостая кошка. Результат очень странного романа.

Внимание Бетти вновь обратилось к новому знакомому. Он, должно быть, футов шесть ростом, а значит, выше ее почти на целую голову. Краска на его лице уже начала стираться. Стал заметен твердый подбородок и чувствительные губы. У него был прямой, тонкий нос и очень большие глаза. Это было на редкость утонченное лицо, оттеняемое жесткостью мощного красивого тела. Довольно редкое и опасное сочетание.

Бетти вернула Фокса По на землю и поднялась. Макс Темплтон тоже встал, и она обнаружила, что была права: он оказался на шесть дюймов выше ее.

– Мисс Квинт, – сказал он вежливо, – ваша пещера в безопасности, ваш странный кот спасен, с вами все в порядке. Может быть, теперь вы примете мои извинения? Он умел так официально выражаться! У него была смешная поза: прямая спина, подбородок вверх. В речи чувствовался легкий акцент южанина, проведшего много лет вдали от дома. Голос не был таким мелодичным, как у нее, с интонациями побережья Атлантики, но не был также грубым и гнусавым, каким говорили здесь коренные жители.