Несколько мгновений Вивьен наблюдала за ним, представляя маленького черноволосого мальчика — как он сидел за партой или подшучивал над одним из своих братьев. Как же все-таки сильно отличалось его воспитание от ее. У нее было много свободы и совсем чуть-чуть образования и запретов. Родители в таборе были снисходительны, терпимы и до безумия любили детей. Майклу же она завидовала из-за его братьев, потому что в свое время очень хотела иметь брата или сестру.

Подойдя к полке, она тоже взяла солдатика, оказавшегося на удивление тяжелым.

— Это игрушки Джошуа?

Майкл слегка нахмурился, будто вдруг вспомнил о ее присутствии.

— Да. В этой комнате мы устраивали настоящие битвы.

Вивьен поставила фигурку обратно и заглянула в открытую коробку. В ней лежали засохшие краски.

— А это, должно быть, Гейбриела.

— Он любил рисовать с тех самых пор, как только его пальцы в первый раз обхватили карандаш и кисть.

Сделав несколько шагов в сторону, Вивьен увидела на полке несколько разбитых птичьих яиц в гнездах.

— А это? Кто это собирал?

— Я.

Лаконичный ответ Майкла не вызвал дальнейших вопросов. Но Вивьен все же задала один.

— И камни тоже? — Она показала на аккуратно расставленные на полке камни с надписями.

Майкл кивнул.

— Надо бы их выбросить вместе с другим мусором.

— Нет! Эми наверняка захотела бы посмотреть, чем ты интересовался в детстве.

— Сомневаюсь. Ей больше нравятся куклы и разные девчачьи игрушки.

— Все дети любят слушать истории о детстве их родителей.

Обо всем, что они любили. Все эти вещи, — Вивьен дотронулась до желтого птичьего перышка, — показывают, что ты любишь землю и природу. По крайней мере когда-то любил.

Майкл надменно вскинул вверх бровь:

— А ты многое можешь узнать по старым мальчишечьим вещам?

— Возможно, да. А возможно, и нет. — Увидев гримасу на его лице, Вивьен решила высказать вслух мысль, которая только что пришла ей в голову. — Знаете, что странно, милорд?

Оба ваших брата до сих пор преданны своим детским увлечениям. В то время как вы впустую тратите время в Лондоне.

Майкл посмотрел на нее прищуренными глазами. И вновь его лицо приобрело снисходительное выражение. Он нежно взял ее за руку.

— Как раз наоборот. Я занимаюсь именно тем, что интересует меня больше всего. Соблазняю женщин.

Он сладко улыбнулся, из-за чего у Вивьен заныло внизу живота. Выдернув руку, она быстро отступила назад.

— Я, конечно, не могу осуждать вас, аристократов, за стремление обладать огромными владениями. Но я знаю наверняка, что если ты любишь эти земли, то навсегда должен вернуться сюда. И Эми тоже.

— Это не тебе решать. — Улыбка исчезла с лица Майкла.

Он подошел к Вивьен, заставляя ее или отступить, или принять его объятия. — Но довольно расспросов. Давай лучше поговорим о нас.

Вивьен отступила.

— Тут не о чем говорить.

— Наверняка тебе интересно, почему я впустил воровку в мой дом. И очень симпатичную воровку.

— Я ничего не украла! — выкрикнула она, хотя знала, что он не поверит ни одному ее слову.

— Это еще нужно доказать. Но в скором времени, возможно, мы лучше узнаем друг друга.

Подобно крадущемуся волку, он приближался к Вивьен, заставляя ее отступать и пугая таким быстрым превращением из доброго человека в искушающего соблазнителя. Натолкнувшись на стену между небольшим столом и дубовым шкафом, она выставила вперед кулаки.

— Предупреждаю, не смей прикасаться ко мне.

— Как пожелаешь. — Глаза Майкла показались сонными и равнодушными. Он оперся ладонями о стену с двух сторон, его широкая грудь была в нескольких дюймах от нее. — Я не хотел испугать тебя, Вивьен. Я просто хотел немного поговорить с тобой.

Вивьен совсем не доверяла этому сладкому голосу. Сердце ее забилось, страх и желание боролись в душе. В смятении она пыталась хоть как-то отвлечь его.

— Тогда я скажу тебе, зачем я пришла сюда, — проговорила она. — Я хотела найти что-нибудь, касающееся Харриет.

Майкл нахмурился:

— Мисс Олторп?

— Моей…матери. — Ее голос дрогнул. — Ты знал ее, Майкл.

Может быть, расскажешь, что ты помнишь о ней?

Глаза Майкла приобрели холодное и скептическое выражение, но он все же ответил: