— Суеверный бред, — пробормотал мужчина.

— Целомудренная женщина — это корона, венчающая голову своего мужа, — последовал мудрый совет.

Прекрасная блондинка закинула голову назад и, разметав свои роскошные длинные волосы, беззаботно рассмеялась:

— В таком случае, кажется, я должна найти себе мужа.

Провидица закончила свое повествование следующим замечанием:

— С драгоценным слитком золота в свином рыле можно сравнить развязную белокурую женщину.

Мужчина беспокойно пробормотал себе под нос:

— Чертова туземная чушь.

— Вообще-то это вовсе не туземная чушь, — заговорила элегантная женщина. — Это пословица.

— Как бы там ни было, теперь ваша очередь, — отозвалась ее спутница.

Провидица с острова проделала прежний ритуал. Однако на этот раз ей потребовалось больше времени, чтобы дать ответ. Наконец она заявила:

— Вы ищете что-то. Нет. Вы ищете кого-то. Мужчину. — Умудренные опытом глаза впились в молодое лицо под широкополой шляпой и темными очками. — Вы найдете его, сеньорита.

— Но…

— Но есть опасность. Ибо сказано: «Не становись между драконом и его яростью». — Зубы акулы были собраны и снова исчезли в кармане.

— Почему бы тебе не отблагодарить гадалку за труды, Тони? — предложила сестра.

— Я не верю в поощрение подобного рода туристических эскапад, Мегс, — воспротивился Тони, однако бросил долларовую бумажку на бамбуковый поднос.

— И кое-что от меня, — прозвучало из уст их спутницы.

Она сдержанно вложила свернутую купюру в руку гадалки. Джейк не видел ее достоинства, но не сомневался, что это было гораздо больше жалкого доллара Тони.

— Большое спасибо, сеньорита, — благодарно пробормотала предсказательница, прежде чем направиться дальше.

Любитель поло возобновил разговор на том самом месте, где он прервался всего несколько минут назад:

— Итак, в бытность мою прошлым летом в Ньюпорте я участвовал в играх. Мы с Мегс были приглашены к друзьям, с которыми познакомились в Портофино несколько лет назад. Может быть, вы знаете Кларков?

— Что-то не припомню. Мужчина предпринял новую попытку:

— Кроме того, мы провели некоторое время с Мэрилин Уошборн.

— Это имя мне знакомо, но встречаться с госпожой Уошборн не приходилось. Моя бывшая соседка по комнате в колледже — из Ньюпорта. У нее там дом.

— Интересно, встречались ли Мегс и я с ней. В интеллигентном голосе почувствовалось некоторое замешательство.

— Ее зовут Тори Сторм.

— Нас представляли Виктории Сторм, — вставила блондинка. — Ей принадлежит тот большой дом на побережье. — Ярко-красные ногти осторожно прикоснулись к ярко-красным губам. — Как же он назывался? Сторм… что-то еще.

— Поместье Сторм.

— Точно. Поместье Сторм. Однажды нас пригласили туда на вечеринку. Помнишь, Тони? — Блондинка взглянула на брата, а затем снова повернулась к собеседнице: — У вашей подруги сногсшибательный дом.

— Не стану спорить.

— Тони и я, мы просто обожали Ньюпорт, — рассыпалась в комплиментах Мегс. — Вы часто выбираетесь туда?

— Я не была в Ньюпорте уже три или четыре года, — последовало признание.

Джейк обнаружил, что не обращает внимания на их разговор, а просто наблюдает за молодой особой в шляпе. Теперь она стояла к нему спиной. Его взгляд переместился с ее головы, скользнул по плечам, затем по тонкой талии, с талии — на едва очерченные бедра, а затем вниз, на ее длинные-длинные ноги.

Длинные ноги были для Джейка Холлистера словно леденец на палочке. И так всегда. А в юном возрасте они были его погибелью. Он так быстро попадался на эту удочку, что забывал заметить, было ли хоть что-нибудь в голове или в сердце их обладательницы.

«Самые великие печали те, причиной которых являемся мы сами», — писал Софокл более двух тысяч лет назад.

И по сей день ничего не изменилось.

Джейк глубоко вздохнул. Его склонность — возможно, слабость была более подходящим словом — к длинным ногам и первоклассным женщинам доставляла ему немало грустных минут. Слишком много встречал он в свое время холодных, расчетливых, избалованных женщин. На своем горьком опыте он убедился, что их изысканность, так же как и красота, зачастую не проникает глубже кожного покрова.

Он и прежде встречал женщин такого типа. Рожденные в рубашке, проведшие всю свою жизнь среди такой роскоши, и вообразить-то которую мудрено простому человеку, красавицы с табличкой на изящной шее, гласившей: «Любуйся, но не смей дотрагиваться».

Мысли Джейка были прерваны вспышкой молнии. Вскоре за ней последовал удар грома и появились угрожающе темные, рассерженные облака. Ветер возник из ниоткуда. Голубое море в мгновение ока стало серым. Как по мановению волшебной палочки разверзлись хляби небесные и хлынул дождь.