– Счастливая и для вас, и для всех остальных, – сказал он. – Ваша троица – хорошее дополнение к здешнему пейзажу. – Он перевел взгляд на Таню, грациозно гарцующую бок о бок с ковбоем. Мэри Стюарт заметила, что они молча едут рядом. – Потрясающая женщина! – Хартли Боумен, как и другие, не мог ею не восхищаться.

Мэри Стюарт с улыбкой кивнула. Ей и в голову не пришло бы ревновать.

– Я – большой поклонник ее как певицы, собрал все ее диски. – Он почему-то смутился, и Мэри Стюарт подбодрила его улыбкой.

–А я – все ваши книги. – Говоря это, она покраснела.

– Неужели? – Он с удовольствием протянул руку и представился, хотя этого требовала не ситуация, а разве что хорошие манеры: – Хартли Боумен.

– Мэри Стюарт Уолкер. – Они протянули друг другу руки над головами своих коней и обменялись рукопожатием, после чего продолжили прогулку.

Таня и ее ковбой сильно их обогнали, врачебное трио замыкало процессию: там обсуждались статьи о последних медицинских достижениях, в частности в области онкологии.

Мэри Стюарт и Хартли говорили о книгах, Нью-Йорке, литературных новинках, других писателях, Европе. Они затронули массу тем и не успели глазом моргнуть, как ковбой-сопровождающий медленно развернулся и жестом пригласил возвращаться обратно в загон – подошло обеденное время.

Даже спешиваясь, Хартли и Мэри Стюарт продолжали беседовать. Тем не менее Мэри Стюарт обратила внимание на странное выражение на Танином лице, когда та слезала с Большого Макса и отдавала ковбою поводья.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – поинтересовалась она у Тани, представив ее Хартли.

– Лучше не бывает. У нас очень странный ковбой. Ни словечка не проронил! Мы просто ехали – сначала туда, потом обратно. Он вел себя так, словно я могу заразить его бубонной чумой. Наверное, он меня ненавидит.

Эти слова вызвали у Мэри Стюарт улыбку. Она еще не встречала людей, у которых Таня вызвала бы ненависть, тем более при первой встрече.

– Может, он робеет? – предположила она.

Ковбой был хорош собой, но разговорчивостью определенно не отличался.

– С ними это часто бывает, – вмешался Хартли. – Поначалу они разве что удостаивают вас приветствием, но ко времени прощания вы с ними становитесь братьями. Они незнакомы с манерами жителей больших городов и не так болтливы, как мы.

Таня взглянула на него с улыбкой:

– Вдруг я чем-то его обидела? – Она все еще переживала.

– Скорее всего Лиз велела ему вам не досаждать и стараться помалкивать. Для этих парней присутствие такой звезды, как вы, – большое событие. – Он усмехнулся. Несмотря на седину, он был сейчас похож на юношу. – Я и то весь дрожу. Я собрал все ваши компакты, мисс Томас, и обожаю все до одной ваши вещи.

– А я читала ваши книги и тоже их одобряю, – ответила она. Ей до сих пор льстило, когда ею восхищались уважаемые люди. – Очень удачные книги!

Они стеснялись друг друга. Дело было в ее и его успехе. Каждый блистал в своей сфере. Ему проще иметь дело с Мэри Стюарт, чем с Таней. Потом к ним присоединилась Зоя, восторженно отозвавшаяся о прогулке. Беседа с коллегами доставила ей огромное удовольствие. Мэри Стюарт представила ее Хартли.

– Чем вы занимаетесь? – спросил он ее по дороге к домикам, где им предстояло умыться перед обедом.

– СПИДом и смежными проблемами, – выпалила Зоя. – Я заведую клиникой в Сан-Франциско.

Он давно подумывал написать на эту тему книгу, но медлил, боясь большого объема специальной информации, неспособной принести ничего, кроме уныния. С другой стороны, ее деятельность не могла не восхищать. Хартли засыпал ее вопросами и с сожалением расстался с тремя подругами на пороге их дома. Беседу решили продолжить за обедом. Он удалился к себе, погруженный в свои мысли. Таня проводила его взглядом.

– Какой интересный мужчина!
– .не выдержала она. Платок на шее явно стал лишним: воздух успел сильно нагреться.

– Он обожает твое пение, – сказала Мэри Стюарт ободряюще. Ей очень бы понравилось, если бы у Тани завелся такой кавалер, как Хартли, хотя она была вынуждена признать, что у них маловато общего. Хартли очень обходителен, как и подобает джентльмену с восточного побережья, выглядит утонченным интеллектуалом и одновременно светским человеком. В Тане, напротив, фонтаном бьют чувства. Назвать ее дикой нельзя, но в ней кипит жизнь. Чтобы ее обуздать или по крайней мере сделать счастливой, требуется более сильная натура.