Шрифт:
– По крайней мере, он надеялся, как и вы, что вам никогда не придется подвергнуться таким тяжелым испытаниям.
Сара откинула волосы со лба.
– К сожалению, пока все свидетельствует о противоположном. Вот если бы он смог убедить настоящего отца Бэрри…
– Того самого Клода д'Аллевиля, из Шато-дю-Серф?
Во рту у нее стало сухо, как в пустыне; внезапно она почувствовала слабость и дурноту.
– Гай писал ему туда, пока мы были в Девоне. И что же? Есть ли ответ?
В дверь негромко постучали – это горничная принесла чай. Пока девушка расставляла посуду, Сара продолжала изучать лицо лорда Джонатана, но так и не смогла угадать ответ.
Лорд Джонатан спокойно ждал, пока горничная уйдет, потом взял ее чашку с чаем и насыпал туда сахар.
– Вот, – сказал он. – Выпейте.
Сара сделала глоток, но это не принесло ей облегчения.
– Кузина пишет мне о ребенке каждую неделю, – тихо сказала она. – Кажется, там все вполне благополучно, но Рейчел никогда не упоминает Гая. Конечно, она знает, чем он занят, куда уехал, и совершенно уверена, что он привезет Клода д'Аллевиля в Англию, после чего они поженятся. Но если его постигнет неудача, Гай не сможет отказаться от женитьбы на Рейчел…
– Понимаю.
– Возможно, у вас есть какие-нибудь новые вести от Гая?
– Нет, он все еще где-то во Франции. Миракл и Райдер уехали в Рендейл, что в Дербишире, и вернутся не раньше чем через пару недель. Герцог в Лондоне, а матушка все еще живет в Уизикомбе с Анной и со мной…
Сару охватил тревога.
– Значит, Рейчел в Уайлдши одна, а из Франции приходят дурные вести? Возможно, месье д'Аллевиль отказался и от нее, и от ребенка?
– Нет, это не так. Я остановился в Уайлдши сегодня утром совсем по другому делу и узнал, что письмо, которое Гай написал в Девоне, вернулось невскрытым два дня назад. Ваша кузина была в холле, когда его принесли; никто не мог помешать ей увидеть, что было написано на конверте…
– На конверте?
– Мне очень жаль, Сара, что я не могу смягчить это сообщение, но Клод д'Аллевиль умер.
Сара зажала рот рукой; глаза ее обожгли слезы, в горле запершило.
Лорд Джонатан сел рядом с ней и обнял за плечи.
– Обещаю, я сделаю все, что смогу, – осторожно проговорил он. – Скорее всего, эта новость – ужасный удар для вас и гибель всех ваших надежд, но мне показалось, что вы все же захотите поехать к вашей кузине.
– Да, конечно. – Сара вытерла глаза. – Как она?
– Заперлась в своей комнате и отказывается от еды. Бетси Дейви заботится о ребенке, но ставни на окнах закрыты, засовы задвинуты, и слуги боятся, что Рейчел наложит на себя руки. Я бы выломал дверь, но…
– Да, да, я еду сейчас же.
– Мой экипаж ждет у ворот, – сказал лорд Джонатан. – Я извинюсь за вас перед мисс Форси. – Он помог Саре подняться. Теперь уже она не чувствовала слабости, но ей вдруг стало холодно, зима уже наступила.
Все было кончено для нее – она так и состарится здесь, в Бате, прожив жизнь школьной учительницей и старой девой, пережившей когда-то несколько чудесных недель в обществе необыкновенного человека, которому она отдала свою душу и тело.
– Я очень признательна вам, милорд, и я понимаю теперь, почему Гай любит вас как брата.
К удивлению Сары, лорд Джонатан Деворан Сент-Джордж, в прошлом известный в высшем обществе как Дикий Джек, взял обе ее руки и поцеловал их.
Глава 18
Дверь в спальню Рейчел была по-прежнему закрыта, и Сара, получив молчаливое согласие своих спутников, нагнулась и заглянула в скважину.
Внезапно ей показалось, что она слышит приглушенные рыдания, но, возможно, это был всего лишь шум крыльев ласточек, отдающийся в каминных трубах.
Выпрямившись, Сара немного помедлила и затем отошла, после чего два дюжих лакея взломали дверь.
Заглянув внутрь, Анна крепко сжала руку Сары.
Воздух в комнате, казалось, был пропитан горем; тонкий луч света, проникая между закрытыми ставнями, напоминал о жизни снаружи.
– Уйдите и оставьте меня! – пробормотала Рейчел.
– Это я, мне так жаль, сестричка.
– Я никого не хочу видеть.
– Позволь лишь нам помочь тебе.
– Нет! Уйдите!
Сара подошла к окну и раскрыла ставни; солнечный свет потоком хлынул в комнату и осветил валявшиеся на полу осколки фарфора.
Сара подошла к кровати и раздвинула полог.
Рейчел лежала, зарывшись лицом в подушку, волосы ее были спутаны, одежда смялась.
Обняв сестру, Сара положила ее голову себе на колени. Убедившись, что Рейчел не сопротивляется, Сара отвела с ее лба тонкие завитки волос и принялась укачивать ее, как ребенка.
– Все в порядке, дорогая, ты больше не одна.
– Но он умер, Сара! Клод умер!
Сара сама чуть не плакала.
– Я знаю, дорогая, и мое сердце тоже разрывается.
– Ах, боюсь, я этого не вынесу. Я не хочу жить в мире, где его нет.