– Не стоит относиться к этому так легкомысленно, Джек! – Райдер наклонился вперед и устремил взгляд в огонь. – Кто поверит, что невинная девушка останется невредимой в таких обстоятельствах?

– Я бы поверил, – сказал Джек.

– Поверил бы? – Райдер поднял потемневшие глаза. – Ну а общество посмотрит на это иначе. Половина Дорсета и весь Лондон уже верят в кое-какие довольно неприятные рассказы о твоих эротических похождениях на Востоке.

– Так вот для чего предприняты все эти отвлекающие маневры! – сказал Джек. – К несчастью, неприятности еще только начинаются.

– Что ты имеешь в виду?

Конечно, объяснить это будет трудно. Он знал, что брат никогда не поймет этого, но все же нужно попытаться. Из любви, если не из чего-то иного.

– Выдумка матушки – героическая попытка, – сказал Джек. – Но на сей раз, даже если я смиренно приползу на коленях, этого будет недостаточно.

Райдер уставился на него.

– Герцогиня хочет, чтобы ты остался, Джек. Она хочет твоей любви.

– Моей любви? Она принадлежит ей! Что же до остального, ты не знаешь, что я сделал.

По лицу его брата пробежала судорога, словно Райдер медленно превращался в лед.

– Тогда расскажи.

– Я не могу избавить тебя от этого, Райдер, – сказал Джек. – Ты описал хорошенького младенца, который хнычет в пеленках , – не знаю, чтобы обезоружить меня или, может быть, себя. Может быть, просто чтобы напомнить нам обоим о более благополучном, невинном времени. Ты забыл упомянуть о том, что этого младенца подменили эльфы.

– Тигренком?

– Возможно. Эту кошку явно нельзя засунуть обратно в мешок.

– Есть две разновидности кошек, – сказал Райдер с застывшим лицом. – «Кошка с девятью хвостами и котяра со скотного двора»…

– О нет, – тихо отозвался Джек. – Кошка, объединяющая обе разновидности – с выпущенными когтями, стремящаяся к наказанию. Видишь ли, эти слухи, которые ты слышал, без сомнения, содержат долю истины. Если ты ждешь от меня немедленного отрицания всего и вся, я не могу его дать. Надеюсь, ты поймешь, что я отдаю тебе должное, рассказывая об этом первому.

– О чем?

Джек вернулся и сел в свое кресло.

– О том, что твои надежды, хотя ты все же опасался этого, напрасны. Я не просто скомпрометировал эту молодую леди, я бесстыдно воспользовался ситуацией.

Мгновение Райдер сидел в полном молчании, потом стремительно вскочил. Он отошел, громко стуча каблуками по деревянному полу.

– Я не хочу этому верить! Господи, ведь Ги сказал, что она дочь священника!

– Это так. Больше того, она была девственницей и обручена с каким-то богобоязненным диссентером…

Его брат резко обернулся.

– Ты бессовестный мерзавец!

– Да, – согласился Джек.

Кожа Райдера под легким английским загаром смертельно побледнела.

– Я не знаю, что сказать. Должен ли я сбить с ног собственного брата из-за молодой женщины, которую даже в глаза не видел?

Джек встал, смиренно опустив руки.

– Если хочешь. Пожалуй, мне даже самому хочется, чтобы ты это сделал.

– Ты, конечно, хорошо научился манипулировать людьми. – Райдер отступил. – Но я не дам тебе удовлетворения, прибив тебя до смерти, даже если ты этого заслуживаешь.

– Нет, я сам должен себя наказать. Уверяю тебя, я не стану умерять самобичевание. Однако что бы я теперь ни чувствовал по этому поводу, я не могу изменить то, что совершил.

– Боже, – сказал Райдер. – Что же теперь делать? Джек сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

– Ты пытаешься спрятаться от правды.

– Спрятаться? – бросил Райдер.

– Зачем же еще будить воспоминания о кровных узах, более глубоких, чем любовь? Не в первый раз ты боишься того, кем я мог стать, не так ли?

Теперь Райдер полностью овладел собой.

– Если и так, я хотел бы, чтобы мои страхи не оправдались. Мать знает?

– Не думаешь ли ты, что герцогиня сразу же заподозрила это, как только увидела, что я приехал с мисс Марш?

– Так вот почему она сошла вниз одна, чтобы поздороваться с тобой? Она хотела знать в точности, с чем она имеет дело.

С чем? Не это заставило ее отвернуться от меня, не поздоровавшись со мной после стольких лет разлуки. Нет, она хотела знать, с кем она имеет дело, и один-единственный взгляд подтвердил, что оправдались ее худшие опасения. Я больше не тот ребенок, который ходил за тобой по пятам по Уилдсхею. И я не тот человек, который уехал в Индию, оставив рыдающих сестер и мать, окаменевшую от горя. Ей нет никакого дела до мисс Энн Марш и до моего поведения. Ее заботит только то, что она не может больше управлять мной или хотя бы читать мои мысли…