– Нет, я не отказываю вам в этом, хотя не думаю, что кто-то из нас действительно думал о последствиях.

– Ну, я-то, разумеется, не думала, – сказала она, собравшись с духом и улыбаясь ему. – И все же это случилось, и теперь я хочу узнать больше.

Джек взял графин и снова налил ей вина.

– Что именно вы хотели бы узнать, леди Джонатан?

– Все, чему вас научили эти экзотические дамы. Если только вам не будет неприятно показать мне?

Он радостно засмеялся.

– Нет, – сказал он, – это меня не огорчит. – Он поднял свой бокал и проглотил бренди, и пламя заиграло на витой ножке. – Моя дорогая Энн, в данный момент мне очень хочется расстегнуть все эти глупые английские пуговицы и овладеть вами, устроив оргию развратного наслаждения. Мне – только желательно быть уверенным, что вы сказали все это серьезно. Я доверяю вам. Даже в таких вещах, которые ваш брат счел бы порочными.

– Ничего порочного нет, хотя есть практики, которые Райдеру показались бы непристойными.

– А вам – нет?

– Нет, если это просто способы найти наслаждение, а не обеспечить потомство.

– Стало быть, что бы ни делали любовники, это не может быть греховно?

– Нет, разве только вы решите, что вам что-то не нравится или вы предпочтете не экспериментировать.

– Вся наука стоит на экспериментах, – сказала Энн, призвав на помощь безумную браваду, – если мне что-то не понравится, я вам скажу.

Он поставил свой бокал и обвел пальцем его край.

– И все же мне кажется, что вы немного побаиваетесь.

– Ну и что? Даже если теперь я холодею от ужаса, чего здесь бояться?

– Только одного – я очень старался не усложнять наши отношения. Мой корабль в Индию может прибыть в любой день. Я дам вам это, если вы настаиваете, но большего я не могу предложить, Энн.

– Вы можете дать мне все это сейчас. С последствиями, если они будут иметь место, я справлюсь сама. Это мой свободный выбор.

– Я дам вам все, что смогу, в эти несколько оставшихся дней, пока мы вместе. Если вы скажете «хватит», я остановлюсь.

Она дрожала, охваченная таким ужасом, словно ей предстояло шагнуть с утеса.

– После этого я буду уже другой. Я изменюсь, да?

– Да. Вы станете другой. Все равно хотите рискнуть?

– Да, Джек. Хотя я понимаю, что вы хотели не этого, хотя я понимаю, что это ничего не уладит, в конце концов, но теперь я все же ваша жена. И вряд ли я попрошу вас прекратить.

Джек поднялся из-за стола. Кожу ее стало пощипывать от ожидания – она словно ожила для жаркой чувствительности. Она его любит. Она хочет его с ужасающей силой. И ей действительно необходимо иметь ребенка. Его ребенка. Дитя, которое придаст смысл и цель всей ее жизни, которую она проведет без лорда Джонатана Деворана Сент-Джорджа, укравшего ее душу. Дитя, которое разобьет ей сердце, когда вырастет и превратится в еще одного человека с независимым духом, который оставит ее.

– Ну что ж, прекрасно. – Его пальцы погладили ее шею сзади. – У меня больше не осталось аргументов. Давайте любить друг друга без всяких ограничений.

Она молча кивнула.

Джек снял с себя фрак, потом нагнулся и прошептал ей на ухо:

– Но сначала мы должны сделать заклинания на счастье.

– Заклинания?

– В Китае драконы разбрасывают огромные жемчужины счастья по небу. Мы обязательно должны пробудить дракона счастья. Я думаю, вот здесь, на внутренней стороне вашего локтя. – И Джек провел ладонью по рукаву ее платья.

Огонь согрел ткань его рубашки и озарил чудесные черты его лица. Энн смотрела, как он расстегивает ряд крошечных пуговок, идущих от запястья к локтю. Потом он закатал рукав, чтобы провести пальцем по ее коже. Его четко очерченные, красивые пальцы тепло блестели в мерцающем свете. Энн глубоко вздохнула и отдалась ощущениям.

Однако, несмотря на все то, во что она, как ей казалось, верит, она чувствовала себя порочной. Распутной, порочной и падшей.

Джек стал на колени позади нее, положил ее запястье себе на колено, потом окунул палец в бренди, разлитое по столу, и начертал ряд изящных символов на ее коже. Точно древние руны, выточенные из рубинов, таинственные знаки горели на ее белой коже.

– На счастье? – спросила она.

– На счастье. – Знаки шли один за другим от запястья до локтя. – Вот этот знак означает мудрость, а этот – милосердие. – Джек осторожно подул на знаки из бренди, по коже ее побежали мурашки. – Вот это изобилие, а вот здесь знак долгой жизни и счастья.

– Вот как? – сказала она. – Я буду носить их всегда?

– Да, хотя сейчас я их слижу.

И он провел кончиком языка по руне из бренди, означающей долгую жизнь. Какое это было наслаждение!

– Ах! – сказала она. – Боже мой! Золотисто-темный взгляд из-под густых темных ресниц пригвоздил ее к месту, словно она была овцой, обреченной на заклание, добровольно предлагающей себя божеству тигров.

– Так я разделяю счастье с вами и становлюсь мощным и плодовитым. Это гарантирует нам младенца.