Вдруг Касси почувствовала, что ее держат только холодные доски двери за спиной, а человек, доведший ее до состояния бескостной массы, стоит на расстоянии шага, с сардонической улыбкой на губах, сверкая глазами из-под полуопущенных век.

— Никакой силы не понадобилось. Вы сами дали мне все, что обещали ваши глаза, без всякого принуждения с моей стороны! — Уилл повернулся к ней спиной и спокойно спустился вниз, спасая свою гордость.

Да, с его гордостью было все в порядке, но гордость Касси серьезно пострадала. Позволив ему так легко растопить лед ее гнева, она полностью выдала свою порочную увлеченность им. Уйдя даже не оглянувшись, он ясно продемонстрировал, что не чувствует к ней ничего, кроме мимолетного физического интереса.

Касси буквально ввалилась в дверь своей комнаты и, споткнувшись, упала лицом вниз на колючий соломенный тюфяк — самое лучшее место для ее попранного достоинства. Он называл ее бесполезной, и она действительно бесполезна. Он нашел ее недостаточно привлекательной, чтобы взять ее. Слишком долго сдерживаемые слезы испарились, и боль вырвалась наружу сухими рыданиями.

Стоя прямо под постелью Касси, Уилл услышал эти рыдания.

Они погасили огонь его темперамента, оставив лишь холодный пепел сожаления. До сегодняшнего дня он никогда в жизни не причинил боли женщине! Почему он это сделал? Ведь ей, именно ей он хотел бы менее всего причинить боль.

Раздетый, Уилл широким шагом подошел к двери, снял с колышка свой плащ и вышел в холодную ночную мглу позднего ноября.

Во мраке раннего утра Касси остановилась наверху лестницы, чтобы понаблюдать за обстановкой, оставаясь незамеченной.

Стоя к ней спиной, Кенуорд пытался разжечь камин, сгребая в кучку красные угольки. В комнате он был один. Касси почувствовала одновременно и облегчение и разочарование.

Она плохо спала и рано поднялась. Уилл, видимо, уже удалился по своим дневным делам. После Унизительного свидания прошлой ночью ей следовало бы чувствовать облегчение. Ей и действительно стало легче. И все-таки…

Раздосадованная, она поспешила вниз достаточно шумно, и Кенуорд обратил на нее внимание.

— Добрый день, миледи!

Широкая улыбка мальчика показалась Касси неуместной, и она без слов кивнула ему в знак приветствия. Пока она шла к столу, Кенуорд налил в кружку пенистое молоко и поставил ее перед Касси. Потом он повернулся, вытер свежее, хрустящее яблоко и положил перед нею.

Его желание молчаливо прислуживать ей заставило Касси устыдиться своего плохого настроения. Она мягко взяла его за руку:

— Кенуорд, прошу тебя, прости мое уныние. Ты мне друг, а у меня слишком мало друзей, чтобы рисковать потерять кого-то из них!

Кенуорд счел ее улыбку достаточным извинением.

— Это правда, мы друзья, и узы нашей дружбы не так хрупки, чтобы, как пух, разлететься от любого ветерка!

Кенуорд заявил это с застенчивой гордостью человека, с трудом переходящего во взрослый возраст, и нежное сердце Касси растаяло. Она понимала, что он дарит ее не только дружбой, но и преданностью — дар огромной ценности, который она получала от немногих. Слезы, так часто навещавшие ее с тех пор, : как она оказалась в Уилде, снова заволокли глаза. Они были рождены и настроением и горем и сейчас были нежелательны, поэтому она решила отвлечься более мирскими делами.

— Сегодня пора печь хлеб. — За время пребывания в этом доме она не раз наблюдала, как это делали Эдна и Мэг, и часто помогала им. — К полудню я хочу приготовить тесто. Ты должен развести огонь заблаговременно, чтобы печь нагрелась. Тогда хлеб хорошо испечется! — Для Касси это был удобный случай реально помочь Эдне, разделив с нею бремя домашних забот.

Кенуорд несколько встревожился: неужели Касси знает тайны выпечки хлеба и может заняться этим нелегким делом самостоятельно? Тем не менее он не стал спорить с ней и проворно взялся за дело. В открытую пасть печи он затолкал хворост и поджег его горящим прутиком. Допив холодное молоко, Касси встала и, держа в руке яблоко, попыталась поднять обманчиво легкий противень. Только отложив яблоко, да и то с помощью Кенуорда она смогла водрузить противень на стол.

Напрягая память, она начала собирать все необходимое, чтобы замесить тесто. Она вытащила большой мешок ржаной муки, соль, проверила кадку со свиным салом и добралась до корзины со свежими яйцами, принесенной, должно быть, с утренним молоком и оставленной на столе. Медленно оглядев все, она еще раз по пальцам сосчитала все продукты и нахмурилась: нужно что-то еще, но что?

С шумом распахнулась входная дверь. Стоя к ней спиной, Касси застыла: неужели пришел Уилл? На нее вновь нахлынули воспоминания о последних словах, которыми они обменялись, о всей предшествующей сцене. Ее снова одолел стыд за распутное поведение и за неискреннее посягательство Уилла на нее. Она не могла повернуться, она не повернется!

— Вот как! Во мне вовсе не нуждаются! — В грубоватых словах слышалась обида. Эдна думала, что с отъездом Мэг она снова понадобится, но это оказалось не так.

Это не Уилл! Касси быстро обернулась: конечно, это не Уилл! Она бросилась к толстухе, которая уже собиралась уйти:

— Эдна! — Эдна остановилась, заполнив своим телом дверной проем, и бросила взгляд на опустевшую полку. — Я хотела помочь вам на кухне, но я не все еще умею! Я рада вас видеть.. — Она щелкнула пальцами, подыскивая еще более вежливые слова..