— Нет, это заслуга Мэг, — легко призналась Касси в своем невежестве. — Я лишь воспользовалась ее знаниями.

Нечего делать вид, что дело обстоит иначе, хотя именно желание заслужить одобрение этого человека побудило бы ее развить кулинарный талант. Дорого бы она дала, лишь бы услышать, что она не так уж и бесполезна, как он заявил однажды.

Уилл медленно покачал головой, отказываясь принять ее излишнюю скромность:

— Вы прекрасно сделали, достойно воспользовавшись знаниями Мэг. Результат оказался превосходным, и я благодарю вас за усилия!

Счастливая улыбка, которой Касси одарила его, была достаточной наградой.

Уилла сбило с толку, что Касси отважилась на это, пытаясь сделать ему приятное. Почему, в то время как он стремится сохранить дистанцию между ними, она ищет способы понравиться ему и обезоружить? Неужели она думает, что действием своих чар она добьется освобождения? Улыбка, все еще адресованная Касси, вдруг стала циничной. «Меня не так легко очаровать, — уверял он себя, — и она проиграет». Она должна проиграть, или они оба потеряют значительно больше, чем каждый из них может рискнуть.

Касси облегченно вздохнула, когда Уилл встал из-за стола и присоединился к мальчикам, сидящим у огня. Он сел в одно из кресел, а братья разместились на табуретах. Беата выскользнула из-за стола и свернулась клубком у ног Уилла. Мэг и Касси убрали остатки еды.

Ощущая на себе мрачные, задумчивые взгляды, Касси чистила стол с энергией, достойной лучшего применения. Прибрав все, они с Мэг тоже направились к живительному теплу камина.

Касси уселась на пол, наполовину освещенная отблесками огня. Она подтянула колени под объемистые юбки, обхватила их руками и сверху положила мягко закругленный подбородок. Разговор велся общий и довольно бессвязный, хотя братья усиленно добивались от Уилла рассказов о недавних набегах. Но их просьбы были тщетны: воин не хотел ни с кем делиться пережитым. Касси нашла странным сдержанность рыцаря. Ее отец, братья и другие мужчины — гости их замка — всегда с большим удовольствием хвастались своими победами, несомненно падающими в цене из-за вранья, стоящего за их словами.

— Почему мне нельзя присоединиться к битве, хотя бы в последних рядах отряда? — упорно повторял Том свою просьбу, слишком частую в последние дни.

Уилл покачал головой:

— Ты обязан позаботиться о том, чтобы твоя матушка в безопасности добралась до Тэррента.

Улыбка Уилла стала ледяной. Люди, которых он любил, и без того подвергались опасности, особенно этот молодой человек, известный своим пылким нравом и безрассудным поведением на поле битвы.

— Но почему? — добивался Том, уверенный, что всему виной его возраст. Даже если Уилл никогда в этом не признается. — Кенуорд живет здесь, а он моложе меня!

— Твоему младшему брату, — заметил Уилл, — не позволено покидать эту деревню, и он, хоть и считается моим оруженосцем, никогда не участвует в битвах. Я сомневаюсь, что ты удовлетворишься моим ответом, поэтому предпочитаю держать дверь закрытой для твоих доводов.

Это решение сопровождалось чуть дразнящей улыбкой, но в темных глазах читалась такая неумолимость, что упрямый Том отступил, и больше разговор не касался вопроса, кому ехать, а кому остаться.

Касси имела горький опыт, когда высокомерные братья слишком часто отвергали ее компанию, и ей была понятна обида Тома на несправедливость дяди, распорядившегося младшему брату остаться, а старшему конвоировать мать. Поэтому, когда Том взглянул в ее сторону, она особенно нежно улыбнулась ему.

Том импульсивно вскочил.

— Прогуляетесь со мной? — осведомился он и предложил руку, чтобы помочь ей подняться.

Удивленная предложением прогулки, которую, как не мог не понимать Том, ей не разрешат, Касси посмотрела на Уилла, ожидая запрещения.

В аметистовых глазах Уилл увидел надежду, борющуюся с осознанием бесполезности просьбы. Раздосадованный своим неловким положением, он перевел взгляд на молодого человека, от которого исходило неразумное приглашение.

Как это часто бывало, Том не задумался, прежде чем предложить Касси разделить с ним компанию, и только когда девушка перевела вопросительный взгляд на своего хозяина, он понял, насколько необдуман его поступок. Однако возможность еще одного отказа побудила Тома воинственно вздернуть подбородок.

— Ты хочешь лишить меня даже этой простой радости? Я ведь завтра уеду!

Уилл понимал, что если он, человек старше и сильнее, дважды за столь короткое время разобьет надежды юного Тома, это подавит его дух. Но, во-первых, Уилл твердо решил не оставлять Тома в Уилде, а во-вторых, счел безрассудным позволить прогулку пленнице, ранее доказавшей свое стремление к свободе. Но главное, и он не хотел этого при знавать, ему была отвратительна мысль, что Касси будет прогуливаться с без памяти влюбленным в нее юношей почти ее возраста.

В затянувшемся молчании Том ждал со все возрастающей тревогой, и Уилл признался себе, что в действительности немногим рискует, если удовлетворит просьбу Тома. По крайней мере, Тому известно, что в лесу каждую ночь выставляется охрана, хотя он и не знает, что это делается с момента побега Касси. Если Том и будет настолько глуп, что позволит Касси убежать, другие помешают этому. Кроме того, Уилл проникся уважением куму Касси и верил, что она не будет рисковать, если кругом люди и побег не подготовлен.