– Она носила его, когда служила медсестрой во флоте, и в педиатрии, и сиделкой, правильно?

– Правильно. Ты ведь все знаешь. Ей очень нравилось помогать людям, и это вдохновило меня тоже стать медсестрой. Может быть, и ты последуешь нашему примеру.

– И я сумею помочь Роуз?

Мариса кивнула. Вчера она сидела допоздна, читая все, что нашла, о детской кардиологии. Она не знала точного диагноза Роуз, но, исходя из симптомов, которые были у девочки налицо, и того факта, что ей предстояла запланированная операция, она поняла, что положение очень серьезное. Может быть, бабушкино колечко придаст Джессике собранности и воли перед лицом тяжкого заболевания подруги.

– Мам, а нас не укачает на корабле?

– Нет. Для этого я надену тебе вот этот браслет, – сказала Мариса, просунув тонкое запястье дочери в эластичное кольцо. – Вот эта бусинка должна помещаться на пульсе, это убережет тебя от морской болезни.

– А как же ты? У тебя такой есть?

Мариса не ответила, сосредоточившись на том, чтобы придать браслету правильное положение.

– Мам, а ты едешь?

– Дорогая, у меня много дел дома.

– Например? Поспать?

Эти слова выскочили прежде, чем Джессика успела прикусить язык. Мариса увидела в глазах дочери раскаяние.

– Не говори так, – сказала Мариса. Но Джесс была права. С тех пор как они перебрались в Кейп-Хок, она только и делала что лежала. Это случается, когда у человека депрессия; она вытягивает все силы, уносит все надежды, рождая чувство готовности укрыться во тьме. И когда она размышляла о причинах своей депрессии – тех же самых, что побудили ее сорваться с насиженного места и убраться за тридевять земель, – ее охватывала такая усталость и беспомощность, что самым заманчивым средством казался сон.

– Если ты не поедешь, то я тоже не поеду, – заявила Джесс.

– Джесси, мы с тобой не одно и то же. Роуз – твоя лучшая подруга, ей нужно, чтобы ты была рядом во время праздника. У тебя есть для нее чудесный подарок, и ты приготовила ей красивую открытку. Там будут друзья ее мамы, я никого из них не знаю… а потом, мне нужно прибраться. Ты же знаешь, как я все запустила…

В этот момент на стоянку подъехал еще один автомобиль, отчаянно сигналя. Это были Лили и Роуз; на их лицах сияли радостные, счастливые улыбки, они изо всех сил махали им руками. Роуз подскакивала на сиденье от радости. В то же время слезы навернулись у нее на глазах: она уже не помнила, когда в последний раз кто-то был так искренне счастлив видеть ее, как Джессика.

Лили и Роуз вышли из машины и направились в конец стоянки. Мариса опустила стекло.

– Не нужно ждать в машине, – сказала Роуз, – мы можем прямо сейчас подняться на корабль!

Сквозь открытое окно она улыбалась Джесс, которая глядела на мать.

– Ну пожалуйста! – прошептала Джессика.

– Ну что, идем? – спросила Роуз, тоже взглянув на Марису.

– Придется, – вмешалась Лили. – У нас для гостей приготовлены подарки – и на одном из пакетов ваше имя!

– Мам? – не унималась Джессика.

Мариса почувствовала, как улыбается, – нет, не лицом, а где-то там, внутри. На нее глядели в упор ясные, сияющие глаза Лили. У Марисы возникло невероятно странное ощущение – что Лили прекрасно понимает предмет ее сомнений. На мгновение она подумала, что Лили умеет читать мысли и знает, что на самом деле происходит, видит всю ее подноготную, словно Мариса прозрачна.

– Я не могу, – услышала она собственный голос, и вдруг слезы побежали по ее щекам, словно сорвало кран.

Лили просунула руку в окно и положила ее на руку Марисы. Словно электрический ток пробежал по коже, Лили смотрела на нее проницательным и понимающим взором. В этот момент Джессика выпрыгнула из машины, и вместе с Роуз они побежали к витрине сувенирной лавки.

– Я догадываюсь, в чем дело, – сказала Лили. – Мне даже кажется, что я знаю.

– Я никогда никому ничего не говорила, – ответила Мариса.

– Нам нужно поговорить, – продолжала Лили. – Не теперь, потому что сейчас праздник. В ближайшее время. Послушайте, поедемте с нами. Будут одни женщины. Ну же, ради Джессики. Ей нужно видеть вас сильной, веселой.

– Мне просто трудно общаться с людьми… Лили улыбнулась:

– И поэтому вы выбрали это место на краю света?

– Как вы догадались?

– Расскажу в другой раз… а теперь нужно идти на корабль, ради Роуз. Ну так как, едете с нами?

У Марисы вспотели ладони, но она поняла, что кивнула в знак согласия. Забавно: годы работы медсестрой научили ее многому в вопросах разобщенности, ей неоднократно приходилось наблюдать, как люди, перенесшие травму, живут и существуют, не замечая собственных действий. В ту минуту, когда она брала сумочку, подарок для Роуз и ключи от машины, она вдруг осознала, что тоже жила во сне с тех пор, как очутилась в Кэйп-Хок. А минутой позже, почувствовав, как Лили взяла и тихонько пожала ее руку, она поняла, что пробуждается. У нее не было уверенности, что ей этого хочется, но улыбка Лили была так светла и искренна, что она подумала – нужно попробовать.