Пора уже было ложиться спать, но нервы у Эми так расходились, что нечего было и думать о покое — отправляться в постель не имело смысла. Ведь с тех пор как он со своими солдатами расположился на ранчо, это была первая ночь, когда она могла не опасаться, что он заявится к ней. Сейчас в ее душе не должно быть места ни для каких чувств, кроме блаженного облегчения!

Эми забралась в горячую ванну и долго сидела в ней, напрягаясь каждый раз, когда какой-либо внезапный звук нарушал ночную тишину. Она все-таки не окончательно избавилась от опасения, что Луис широким шагом войдет в гардеробную, игнорируя ее требования оставить ее в покое.

Но этого не случилось.

Эми надела длинную белую ночную рубашку, отогнула к изножью кровати шелковые покрывала и приготовилась поспать в свое удовольствие, как ей уже давно не доводилось. Какое это было дивное ощущение — быть одетой в ночную рубашку, как положено порядочной женщине, спать на кровати с мягкими плоскими подушками и одеялом.

Вздохнув, она задула лампу на ночном столике и легла на спину, самым удобным образом расположив подушки. Поднялась луна-дело шло к полнолунию. Ее серебряный свет струился через открытые балконные двери, заливая половину просторной комнаты волшебным сиянием, в котором отчетливо виднелись контуры тяжелой резной двери.

Воспоминания нахлынули на Эми с такой силой, что она застонала.

В ту первую ночь с Луисом она, испуганная и подавленная, стояла здесь, у двери, в ярком лунном свете… а он ее раздевал. Эми отвернулась, уткнулась лицом в подушку и дала себе клятву — выбросить из памяти, забыть и ту ночь, и все последующие греховные ночи, проведенные в его объятиях.

Но сон не приходил. Эми меняла позу, крутилась с боку на бок и, промучившись почти час, встала с кровати. Усталая и издерганная, она вышла на балкон и остановилась, обводя взглядом залитый лунным светом пейзаж.

Она заметила вдалеке небольшое облачко пыли, висящее в воздухе. Затем услышала отдающийся эхом стук лошадиных подков. И наконец разглядела коня и всадника, ровным галопом приближающихся к асиенде.

В лунном свете четко вырисовывались очертания вороного жеребца и стройного мужчины в седле.

Ноче и капитан.

Эми схватилась за перила балкона, сердце у нее неистово колотилось от страха и смятения.

Или то было… предвкушение?

5 мая 1866 года

В пустынях юго-западного Техаса загорался солнечный и теплый день. От яркой синевы неба захватывало дух, и только редкие кучевые облака накрывали мимолетной тенью холодные горные вершины, высившиеся далеко на юге. Воздух был сух и неподвижен, но дышалось легко: пора обжигающего летнего зноя еще не наступила.

На зазеленевших холмистых конских пастбищах резвились недавно появившиеся на свет длинноногие жеребята, стараясь держаться поближе к своим матерям. Лонгхорны удовлетворенно кормились молодыми сочными побегами посреди плоских равнин. Краснохвостый ястреб, гнездившийся вблизи асиенды, повадился пикировать с неба и пить воду из новой птичьей поилки-ванночки, которую соорудил Педрико на просторном каменном крыльце.

В то солнечное майское утро сам воздух Орильи был пронизан возбуждением — как внутри хозяйского особняка, так и за его стенами, в оштукатуренных и побеленных бараках, где был расквартирован мексиканский отряд.

Cinco de Mayo. Пятое мая.

Четыре года тому назад, пятого мая, отважные и решительные мексиканские солдаты, возглавляемые генералом Игнасио Сарагоса и молодым бригадиром Порфирио Диасом, нанесли сокрушительное поражение французским войскам, штурмом взяв их укрепленный город Пуэбла. И с тех пор все мексиканцы — где бы они в этот день ни находились — праздновали годовщину столь важной для них победы.

Понимая, как много значит эта дата для солдат его отряда, капитан Луис Кинтано решил устроить в Орилье пышное празднество в честь дня Cinco de Mayo. Веселые развлечения должны были начаться в сумерках.

Уже с раннего утра Магделена и ее весело чирикающие помощницы не покладая рук трудились, чтобы приготовить угощения, которые вечером будут поданы гостям: пир на открытом воздухе должен снискать единодушное одобрение молодых солдат — обладателей здорового аппетита.

В меню были предусмотрены горы мягких тортилий — маисовых лепешек с завернутыми в них полосками говядины, круто сдобренной пряностями. Острые стручки зеленой фасоли, облитые густым растопленным сыром из козьего молока. Дымящиеся горшочки с бобами, выдержанными с красным перцем чили. Тостады — хрустящие тортильи с рубленой курицей, сыром и соусом. Горячие початки зеленой кукурузы, начиненные молотой говядиной. Обжигающий соус чили к мясу, достаточно острый, чтобы исторгнуть слезы у неподготовленного новичка. Кесадильи — испанские сандвичи, каждый из которых представляет собой две жареные тортильи с толстым слоем сыра между ними. И конечно, галлоны соуса сальсы — чтобы обмакивать в них хрустящие тостады.

На десерт Магделена надумала подать свои особенные «легкие, как облачко», горячие пончики с подогретым медом; тающие во рту «рожки» — маленькие пирожные, наполненные темным нежным шоколадом и хорошо взбитыми сливками; теплый золотистый флан — открытый пирог с фруктами, и излюбленную у мексиканцев драчену. И полные тарелки нежных сахарных пралине с половинками крупного ореха-пекан внутри.

Помимо этого изобилия доброй еды были припасены галлоны текилы, бочонки с пивом и ящики с бутылками мадеры и виски для утоления жажды пирующих.