— Какой же он джентльмен?

— ...сейчас в морге. Звать его Артур Хей Грант, при жизни был известен под кличкой Турок Грант.

— А теперь стал Холодным Турком. Так вы нашли его?

Сэм кивнул:

— Мы подобрали автомат, валявшийся на автомагистрали, автомат Томпсона, — ни отпечатков пальцев, ни номера. Нашли и Гранта в машине неподалеку от Браш-Каньона, но не обнаружили ни водителя, ни свидетелей. Машина протерта до блеска, зарегистрирована на имя Гранта. Криминалисты еще проверяют машину и автомат.

— А Вайс? Я, конечно, знаю, кто его убил. Но каким образом Квин ухитрился сделать это?

— Ты знаешь... конечно, так? — Сэм покачал головой. — Вайс умер от сердечного приступа.

— Верно. Но это все равно что сказать: «Он умер потому, что смерть пришла». Скажи лучше, как им удалось его угробить?

— Я только что сказал тебе, — со вздохом произнес Сэм. — Сердечный приступ. Ничего странного в этом нет. Мы говорили с его лечащим врачом — Вайс находился под его наблюдением, ты же знаешь.

— Слышал.

— Врач сказал нам, что Вайс мог отдать концы в любую минуту — через год, через месяц, сегодня. Так вот, это произошло сегодня. Точнее, прошлой ночью. Хочешь взглянуть на отчет следователя?

— Не мешало бы.

Сэм достал отчет и протянул его мне. Я изучил его. Или, вернее, попытался изучить. Язык, на котором говорят врачи, прямо противоположен эсперанто, на тайном языке медиков выпавший волос называется улетевшим воздушным шариком. Все же я ухитрился разобраться в их шифровке и понял, что в заключении о смерти говорилось о недавно перенесенном инфаркте и уплотнении стенок артерий наподобие засорения сточных труб; в заключении было сказано, что покойный скончался в результате «коронарной недостаточности», а это означало, что оба желудочка его сердца разорвались одновременно, но это означало и то, что Честер Вайс действительно умер в результате сердечного приступа.

— Что ж, приятель, — сказал я, — тогда объясни мне, как Квин узнал о том, что случилось с Вайсом?

— Может, он и не знал, а тебе просто почудилось. А может, он и знал, что Вайс умер. Ну и что? Это ведь не доказывает, что он убил Вайса.

— Сейчас, по крайней мере, не это главное. Этот подонок пытался сегодня убить меня, и, если мне удастся уцелеть, я достану этого ублюдка.

— Желаю удачи, — сказал Сэм. — Нам самим хотелось бы достать его. — Он помолчал. — Странное дело, несколько лет назад этот парень был заурядным подонком. Теперь же, если он попадает в затруднительное положение, с полдюжины уважаемых граждан грудью встают на его защиту.

— Да, странно. — Я задумался. — Сэм, а когда ты впервые услышал о Квине?

— Впервые мы столкнулись с ним в деле Прентиса. Года четыре назад, может, немного больше.

Так вот то имя, которое я пытался вспомнить, — Прентис. Оно и раньше вертелось у меня в голове, но я никак не мог решить, с чем оно связано.

— Рейли Прентис, верно? — спросил я.

Сэм молча кивнул:

— Самоубийство. У Квина в тот вечер была назначена встреча с Прентисом в его доме. Когда Прентис пустил себе пулю в лоб, Квин только что подъехал к его дому.

— Интересно. Ты уверен, что это самоубийство?

— Никаких сомнений, — ответил Сэм. — Жена Прентиса находилась в коридоре, около кабинета мужа, и видела, как он спускал курок. После этого с ней сделалась истерика, но все произошло на ее глазах. Я не знаю, что там делал Квин, — мы, конечно, поговорили с ним, и он сказал, что Прентис разыскал его и попросил приехать к нему в тот вечер.

— Попросил, да? Прентис оставил записку?

— Нет, мы ничего не нашли. Оставил только страшный беспорядок в своем кабинете.

— Разве не логично было бы ожидать, что самоубийца оставит посмертную записку, Сэм?

— Одни оставляют, другие нет. Но сам Квин никак не мог убить Прентиса, если ты думаешь об этом. Соседи подтвердили, что Квин находился на улице, когда раздался выстрел. Он сам услышал выстрел и крик миссис Прентис. Вошел в дом и попытался, как сумел, успокоить ее. Очень помог ей, по ее словам.

— Добрая душа этот Квин.

— Квин даже позвонил нам из дома Прентиса, — ухмыльнулся Сэм, — сообщил о смерти. С тех пор, насколько мне известно, он никогда не звонил в полицию. — Сэм достал одну из своих черных сигар и, не раскурив, сунул ее в рот. — Мне в этом деле непонятно одно: Прентис был уважаемым бизнесменом, стоил не меньше миллиона баксов. Зачем он просил какого-то паршивого бандита вроде Фрэнка Квина приехать в тот вечер к себе домой?

— А ты уверен, что так и было на самом деле? Или это просто история, которую рассказал Квин?

— Историю рассказал Квин, но мы не можем спросить об этом Прентиса.

Он продолжал говорить еще что-то, но я поднял руку. У меня в голове забрезжил лучик надежды.

— А не произошло ли еще чего-нибудь приблизительно в то же время, Сэм? Друг Прентиса...

— Да. Наверное, его лучший друг. Этого человека звали Шулер. Джордж Шулер. С ним покончили вскоре после... по-моему, на следующий вечер.