— Интересно, чего он от меня хочет? Арриан отпила глоток чаю и помазала маслом булочку.

— Не знаю. Пойдете к нему?

— Конечно. — Кэссиди проверила, не выбились ли ее волосы из-под чепца. — Пойду узнаю, в чем дело.

Когда Кэссиди появилась в дверях кабинета, Уоррик просматривал хозяйственные книги.

— Вы меня звали, милорд?

— Да, входите, Таттл.

Кэссиди, не поднимая глаз, шагнула в кабинет.

— Я хотел справиться о леди Мэри. Вы, правда, вчера говорили, что с нею все в порядке, но я все же хочу уточнить: не наложили ли ее недавние злоключения неизгладимого отпечатка на здоровье.

— Ничего, скоро пообмогнется, — голосом лондонской торговки отвечала Кэссиди. — Она не какая-нибудь размазня, хоть и леди.

— Рад это слышать. Леди Мэри мне очень понравилась, и я искренне волновался о ней.

Да, он умеет быть приятным, когда захочет, подумала Кэссиди и сказала:

— Не припомню, чтобы ее милость высказывалась о вас так же лестно, милорд.

Взглянув на служанку повнимательнее, Уоррик впервые заметил золотые пряди, выбивающиеся из-под чепчика. Барра права, строптивости ей не занимать, но почему тогда она все время смотрит в пол, а не на собеседника?

— Таттл, вы давно знаете леди Арриан?

— С младенчества, милорд. Я ее вынянчила, и для меня хуже нет, чем когда ее обижают. Так что я уж постараюсь, чтобы этого больше не было.

— Таттл, вам когда-нибудь кто-нибудь говорил, что для служанки вы чересчур своенравны?

— Мне? Сроду не бывало, милорд. Мое дело маленькое — барышне угождать.

— Хорошо. В таком случае ступайте к своей барышне и спросите у нее, не согласится ли она сегодня покататься со мною верхом. Скажите, я буду ждать ее в одиннадцать.

— Нет, милорд, не согласится. Она дурно спала, так что ей нынче не до прогулок, благодарствуйте. Уоррик, теряя терпение, встал.

— Таттл, извольте передать своей хозяйке то, что я сказал, а уж она сама примет решение! Постойте… Скажите ей, что я настаиваю на этой прогулке.

Таттл без слов выскользнула из кабинета. «Нет, — подумал Уоррик, проводив ее взглядом, — он решительно не согласен долго терпеть в своем доме английскую служанку. Эта особа слишком уж себе на уме, хоть и скромна с виду. Впрочем, если она и впрямь знает Арриан с пеленок, то, пожалуй, ее бесцеремонность можно простить. Хадди ведь тоже имеет привычку напрямик выкладывать ему все, что думает».

Лишь часом позже Кэссиди снова спустилась вниз и передала, что леди Арриан принимает приглашение его милости. Посовещавшись, они с дочерью решили, что лучше не раздражать лорда Уоррика отказом и не будить лишний раз его подозрений.

Было по-утреннему свежо, но солнце уже вовсю пригревало, когда Уоррик с Мактавишем вывели из конюшни лошадей.

— Не понимаю я женщин, Мактавиш.

— Не знаю, как насчет всех женщин, но с этой ты точно запутался. Сперва ты силой заставляешь ее здесь остаться, а потом, кажется, ждешь от нее благодарности? Ты слишком жесток с нею, она этого не заслужила.

— Смотри не наговори лишнего, Мактавиш! Моя жестокость имеет свои причины, и ты их знаешь.

Мактавиш перекинул поводья через спину оседланной для Арриан лошади.

— Я привез ее в Айронуорт и чувствую себя ответственным за ее судьбу. Мой долг сказать тебе: Уоррик, отпусти ее!

Губы Уоррика упрямо сжались.

— Это решать мне!

— Решать-то тебе, но боюсь, что уязвленная гордость да старые обиды не лучшие советчики в таком деле. Поверь, все это может кончиться очень скверно.

— Полно, Мактавиш! Ты стал мнительным, как старая бабка. Уверяю тебя, что, как только она уедет отсюда, она и думать забудет про Айронуорт, а я про нее.

Мактавиш с сомнением покачал головой, но ничего не сказал, и Уоррик продолжал:

— А если я предложу ей остаться со мной по доброй воле? Что ты на это скажешь?

— Тогда тебе придется забыть прошлое и начать с нею жизнь заново. Насколько я понимаю, вряд ли это у тебя получится.

— Да, забывать прошлое я не умею.

— Ну, вот тебе и ответ. Ты должен ее отпустить, и как можно скорее.

— А как же наш с нею брак?

— Уоррик, ты же сам прекрасно понимаешь, что ваш так называемый брак можно расторгнуть в два счета.

— Послушай, Мактавиш, ведь она тебе нравилась?

— Нравилась. И нравится. Она славная девушка, и — хоть ты этого и не желаешь признавать — она именно то, что тебе нужно.

Уоррик нахмурился:

— Теперь я тебя вовсе не пойму, Мактавиш. То ты велишь мне ее отпустить, то вдруг через минуту заявляешь: она то, что мне нужно. Все-таки что прикажешь выбрать: жить с нею или отпустить ее?