Рассказал папе про задачу.

– Правда же, арбуз будет весить девять килограммов? – возмущался Вася. – Масса мякоти не изменилась, так? Воды было девяносто процентов – девять кэгэ. Стало восемьдесят процентов – это восемь килограммов. Восемь кило воды, плюс один мякоти, будет девять.

– Нет, сынок. – Папа отрезал себе новый кусок и впился в него зубами.

– Но твердая часть арбуза ведь никуда не делась! Она же не усохла!

– Правильно, сколько ее было? Килограмм. Но теперь она представляет собой двадцать процентов. Один процент, следовательно, пятьдесят грамм. А весь арбуз весит пять кэгэ. Хорошие задачи вам в школе задают, – похвалил папа, вытирая рот и руки, – на сообразительность.

Если бы в школе! Вася с ненавистью посмотрел на объеденные арбузные корки, полосато-зеленые снаружи, влажно-розовые внутри.

– Ты чего такой хмурый? – спросил папа. И благодушно подмигнул. – Можешь не признаваться учителю, что я тебе помог решить задачу. Другие имеются?

Другие! Может, Сергей, еще одну задачку предложит? Вторая попытка. А папа проконсультирует…

Но Сергей сказал, что ему некогда, и по условиям договора был только один подход к снаряду.

Собирается ли Васька выполнять долг чести? Мол, дал слово – держи.

– Я удержу, поддержу, в смысле – сделаю для тебя, что попросишь. А ты дай поиграть?

– Василий! – осуждающе покачал головой Сергей. Иезуитски добавил: – Мне не жалко, но тебе надо воспитывать волю, держать крепкое мужское слово.

– Буду держать… со следующего раза. Ну, чё тебе…

– Стоп! Я могу обратиться к другому человеку, но в отношении тебя сделаю выводы. – И Сергей выразительно показал на вожделенный компьютер.

– Ладно, говори, что делать.

Надо было через десять дней явиться в половине девятого утра по адресу, который Сергей написал по бумажке (как доехать и код замка двери подъезда). Предварительно купить в цветочном киоске круглосуточного универсама рядом с искомым домом двадцать пять самых лучших и свежих роз. Их стоимость сто рублей штука (Вася мысленно присвистнул). Итого, получи на руки две тысячи пятьсот.

Сергей уехал, а у Васи оказалась сумма, которой он прежде в руках не держал. Отщипнул от пачки в первый же день. Почему именно за стольник покупать? Можно поторговаться. Например, сказать, что мама лежит в больнице, на операции, при смерти. Это цветы для врачей, папа последние деньги собрал. Сейчас ему цветы отвезу, чтобы врачам раздавать, а сам домой. Там сестричка маленькая, тоже больная, гепатитом. (Про гепатит Вася знал, потому что у них в школе был карантин. В туалете на перемене стояли физрук или учитель физики, проверяли, чтобы все руки мыли.) Скукситься и пропищать продавцу: «Тетенька, я вас очень прошу! Пожалейте нашу мамочку!» Если сильно напрячься, то и слезу выдавишь.

Десять дней – большой срок, много денег – великий соблазн. Васька перед ним не устоял. Да и чувствовал себя обделенным: к компьютеру не подступишься, а по чужим делам бегай, цветочки таскай!

Тратил он исключительно на полезные вещи и для поднятия авторитета. Жвачки, шоколадки, компакты с компьютерными играми, газированные напитки в банках, запаянные в полиэтилен журналы для взрослых. Вот это жизнь! Вот это слава! Приходишь в школу, достаешь на перемене журнал с голой красоткой на обложке. У пацанов глаза горят, а ты кривишься:

– Мура! Тут про баб неинтересно написано. А вот это класс! – Новый журнал извлекается с мощным атлетом на обложке. – И как качаться, и про автомобили, и как женщину до вести до… до… – (Слово «оргазм» Васе не запомнилось, еще сморозишь неправильно, вроде «артрита», а кто-нибудь в курсе, засмеют). – В общем довести, чтобы она верещала и царапалась. Когда царапается, самое главное.

Тут он замер настороженно, потому что у них в классе больше всех царапалась Ирка Куприянова, страшила и вредина. Но никто подвоха не заметил.

И Вася наслаждался триумфом. Карманы у него были забиты жвачками и шоколадными батончиками. Лениво, между прочим, пацанам бросал:

– Купил тут по случаю. Говорят, классные игрушки. – В руках компакты покрутил и обратно в рюкзак засунул.

Даже Степка, у которого неограниченный родителями доступ к личному компьютеру и который в сетевые игры режется, имел бледный вид.

Самую большую сумму Вася потратил не на себя, а на Ленку Голубову. Подслушал, как она с подружками разговаривает, мечтает о подвеске к сотовому телефону в виде маленького слоника с глазками-стразами. Маленькая фиговинка, а стоит, как пять компьютерных игр. Но Васька не пожадничал. И вручил эффектно.

На биологии подвеску достал и крутил на пальце. Ленка за параллельной партой сидела. Увидела, глаза загорелись. На перемене Вася, словно речь шла о пустяковине, спросил:

– Нравится? Дарю!

Ленка вспыхнула обрадованно. Вася двумя пальцами брелочек зажал и помотал в воздухе. Ленка потянулась. Вася руку чуть в сторону отвел и голосом бывалого ковбоя потребовал:

– За поцелуй!

И подставил щеку. Ленка его поцеловала, он подвеску ей в ладошку бросил. Все видели! От зависти чуть не лопались. А он рюкзак на плечо и пошел из класса вразвалочку, как ходит их сосед, начинающий бандит Лёшка, по которому, мама говорит, колония плачет.