– Если мы ничего не предпримем… – голос Анны на мгновение прервался, – мой муж отберет у меня и этого ребенка. Я уже потеряла сына. Неужели мне придется потерять и дочь?

Ожидая ответа, Анна затаила дыхание. Она прекрасно понимала: презрение к ней Лэнгли только возрастет, если повитуха передаст ему эти ее слова.

Какое-то время пожилая женщина пристально смотрела на нее. Наконец утвердительно кивнула:

– Хорошо, я помогу вам, миледи. Мужчина, даже если он знатный человек, не имеет права отбирать младенца у матери.

Безмерная радость охватила Анну. Она с улыбкой взглянула на Мелли:

– И ты тоже мне поможешь?

Мелли смахнула слезы, струившиеся по ее щекам.

– Да, миледи.

Анна снова улыбнулась. Улыбнулась во второй раз за все пять месяцев, прошедшие с того рокового дня, когда мерзавец Эсткот набросился на нее, а Лэнгли застал их в этот момент. Она заглянула в глаза своей дочери:

– Я назову тебя Алтея Джоанна [ 1] , потому что ты поистине дар Божий, воздаяние мне за то, что страдаю невинно.

Что бы я делала, не пошли мне Господь этот волшебный дар, Тею? Ее милая невинность поддерживает биение моего сердца, иначе оно разорвалось бы от жестокого обращения Лэнгли. Я молю Бога, чтобы Тея никогда не отдала своего сердца жестокому мужчине, такому, как ее отец. Какой же смешной кажется теперь моя любовь к нему! Меня раздражает моя собственная слабость. Я хочу научить дочь быть гораздо мудрее и сильнее, чем ее мать.

10 ноября 1797 г. Дневник Анны Селуин, графини Лэнгли.

Британская Вест-Индия Двадцать три года спустя

Тея стремительно шагала по пакгаузу, и юбки ее муслинового платья с шелестом развевались вокруг щиколоток, создавая приятный ветерок, чуть холодивший ноги. Высокие потолки пакгауза и тень под ними не слишком смягчали изнурительную карибскую жару. Бисеринки пота» усеявшие кожу, стекались тонкой струйкой и скатывались по спине между лопаток. Tee ужасно хотелось прижать платье к телу и промокнуть эту влагу, но манеры, привитые ей матерью, истинной англичанкой, не позволяли так поступить.

«Мама, если бы ты была здесь, ты бы тоже соблазнилась!»

Но Анны Селуин тут не было и никогда уже не будет. При мысли о матери сердце девушки болезненно сжалось. Десять лет прошло – а она все еще оплакивала потерю…

– Здравствуйте, мисс Тея!

Услышав голос Виски-Джима, Тея остановилась. Взглянув в обветренное морщинистое лицо старика, она с улыбкой ответила:

– Добрый день, капитан.

Он усмехнулся, и повязка на его глазу чуть сдвинулась.

– Вижу, несетесь на всех парусах, как всегда. Тея принялась обмахивать лицо ладонью.

– Наверное, мне следует спустить часть парусов и двигаться помедленнее. Сегодня так жарко.

– Да, верно. – Капитан вытащил из кармана огромный платок и вытер лоб. – И я не такой уж глупый старик, чтобы грузить что-либо на корабль в такой день, как сегодня.

Тея улыбнулась. И в самом деле – старик. На вид ему было лет сто, но Виски-Джим все еще оставался одним из лучших капитанов компании «Мериуэзер шиппинг».

– Когда вы отплываете?

– Похоже, погрузку закончат послезавтра.

Ответ вполне удовлетворил Тею – сроки устраивали ее как нельзя лучше. Ей нужно было действовать, прежде чем дядя Эшби обнаружит мелкое воровство, происходившее в лондонской конторе. Он захотел бы лично отправиться в Англию, а такое путешествие вредно отразилось бы на его здоровье.

Тея очень многим была обязана дядюшке Эшби. Когда ее мать умерла от лихорадки, сгубившей множество европейцев в Вест-Индии, Мериуэзеры взяли на себя заботы о девочке и воспитывали ее как свою собственную дочь.

– Когда вы рассчитываете прибыть в Ливерпуль?

– Я туда не собираюсь, – ответил капитан. Тея взглянула на него с удивлением:

– Что вы имеете в виду?

– На этот раз я направляюсь в Чарлстон, а затем в Нью-Йорк.

– А я думала, вы отправляетесь в Англию. Виски-Джим в растерянности почесал в затылке:

– Нет-нет, вы ошиблись…

А другого корабля не ожидалось еще несколько недель.

– Черт возьми!.. – пробормотала Тея по-французски.

Капитан взглянул на нее с ухмылкой: