– Если бы я не знал тебя лучше, я мог бы подумать, что ты не леди, – дразня ее, засмеялся Дерби.

Кейли вспомнила газетные статьи, рассказывавшие о его смерти, и подумала, не сможет ли она изменить ход событий. Возможно, если они уедут из Редемпшна, то печальная участь минует Дерби и их сына.

– Но ведь мы давно знакомы, – ответила Кейли, неумело развязывая его галстук.

Дерби застонал.

– Кейли, – произнес он.

В его голосе было предостережение, но не осуждение.

Она отбросила галстук в сторону и сняла с него пиджак.

– Ты хочешь меня или нет? – Теперь она дразнила его.

Ей хотелось плакать оттого, что жизнь такая прекрасная, такая волшебная, но такая короткая.

– Черт возьми, Кейли, ты знаешь, что хочу, – ответил Дерби, сгорая от нетерпения.

Она перестала раздевать его и начала расстегивать пуговицы на своем корсаже. Под платьем на ней все еще был бюстгальтер, который она надела в двадцатом веке.

– Это неправильно. Мы не должны этого делать, – протестовал Дерби, но его глаза были прикованы к пальцам Кейли, и, когда она, расстегнула бюстгальтер и ее груди вырвались на свободу, его дыхание участилось. – Кейли, ведь мы не женаты.

Но при этом в его голосе не было непоколебимости.

Кейли обхватила руками его голову и притянула к жаждущему соску.

– Ты делаешь мне предложение?!

– Да, – ответил Дерби без долгих колебаний.

И алчно набросился на нее.

Удовольствие, которое доставляли Кейли его язык и губы, было таким острым и всепоглощающим, что она выгнулась дугой на узкой постели, задыхаясь от изнеможения, ее глаза были широко раскрыты в радостном изумлении.

Дерби снял с нее бюстгальтер и тонкий корсаж свадебного платья, на котором время оставило свой отпечаток, медленно провел ладонью по животу. Мозоли на его руках только добавляли чувственность его ласкам. Кейли запустила пальцы в густые волосы Дерби, еще сильнее прижала голову возлюбленного к своей груди и почувствовала легкое покалывание щетины.

Но Дерби оторвал губы от ее соска и заглянул ей в глаза.

– Тебе не кажется, Кейли, что нам нужно обсудить некоторые вещи, прежде чем мы сделаем то, о чем можем потом пожалеть?

Кейли покраснела от смущения и негодования. Что он о ней думает? Даже при тусклом свете Дерби заметил, как изменилось выражение ее лица.

– Я обидел тебя, дорогая? – спросил он обеспокоенно.

Кейли закусила губу, сдерживая яростное и какое-то девическое желание схватить корсаж и прикрыть обнаженную грудь. Огонь страсти, пылавший в ней, рвался наружу, но она была слишком горда.

– Действительно, – прошептала она, – ты прав.

Он поцеловал ее в губы, горячо и нежно, еще и еще, пока они не запылали той же неистовой страстью, что и ее соски.

– Мы плохо знаем, друг друга, – настаивал Дерби. – Мы родились по разные стороны зеркала. Я думаю, мы должны сначала поговорить обо всем.

Неловкими движениями она надела бюстгальтер, застегнула пуговицы на платье и села на постели.

– Мы не чужие, – возразила Кейли, и, хотя она старалась сохранять самообладание, ее голос дрожал от жгучего негодования. – Я знаю тебя с семи лет, Дерби Элдер.

Дерби вытянулся на постели рядом с ней, почти не оставив ей места. Она была зажата между его телом и стеной, и то и другое казалось одинаково жестким. Дерби положил ногу на ногу, не сняв сапог и, видимо, не волнуясь о том, что может испачкать покрывало, и взял ее ладонь в свои руки.

– Не думай, что я не хочу тебя, – сказал он. – Бог свидетель, я хочу. Я испытываю к тебе самые нежные чувства, а это для меня многое значит.

Его слова были признанием в любви? Кейли боялась спросить. Она положила голову ему на плечо. Ее радовало уже то, что она была здесь, рядом с любимым, обалдевшая от счастья, от того, что прошла сквозь время, и немного огорченная тем, что сразу же оплошала. Она отгоняла от себя мысли о предстоявших трагедиях и думала только о счастье.

Некоторое время никто из них не произносил ни слова. Кейли измеряла время ударами его сердца.

– Что с нами происходит? – наконец нарушил тишину Дерби. – Все эти годы, когда я видел тебя в зеркале, хоть и не мог слышать твоего голоса, мне казалось, что я знаю твои мысли.

Он улыбнулся.

– И не только когда ты писала мне, – продолжил он. – Ты знаешь о том, что ты всегда покусываешь верхнюю губу, когда пишешь слова задом наперед?

Кейли освободила руку из его ладоней и задумчиво улыбнулась.

– Мне нужно было сосредоточиваться, – сказала она. – А что касается того, что с нами происходит, то я понимаю в этом не больше твоего.