Подойдя к двери своей комнаты, Феба вдруг явственно осознала, что находится наедине с мужчиной глубокой ночью и поблизости нет никого, кто мог бы прибежать на ее крик, прийти ей на помощь в трудную минуту. Деверелл был искусным, опытным любовником, привыкшим брать от жизни все, чего ему хотелось, а это значило, что он способен сделать с ней все, что угодно, и уж точно на этот раз овладеет ею. Странно, но мысль об этом не вызывала у нее страха; Феба испытывала лишь сильное волнение и трепетала от предвкушения. Более того, она сама стремилась к близости с ним! И все же в глубине ее души таился страх: она боялась, что в последнюю минуту волна привычного отчаяния накатит на нее и ею овладеет паника.

Надеясь, что этого все же не случится, Феба отважно переступила порог своей спальни, и виконт, войдя вслед за ней, закрыл дверь. Затем он с любопытством огляделся вокруг. В глаза ему сразу же бросилась большая кровать под опиравшимся на четыре столба балдахином из изумрудного шелка; полог был откинут и перевязан золотистым шнуром с кисточками. По обеим сторонам от кровати, резная спинка которой была вплотную придвинута к стене, располагались окна, выходившие на улицу. Портьеры на окнах были плотно задернуты, и помещение освещалось лишь мерцавшей масляной лампой, стоявшей на туалетном столике.

Обведя взглядом спальню, виконт заметил многочисленные трехсвечные канделябры, стоявшие на комоде, на ночных прикроватных столиках и небольшом инкрустированном столе, за которым Феба обычно завтракала.

– Зажгите их, – распорядился он, указывая на канделябры.

Феба затрепетала от звука его глубокого повелительного голоса. Она вспомнила слова виконта о том, что ему нужны кровать и много света, потому что он хочет видеть лицо возлюбленной в момент соития. Она помнила тон, которым это было сказано: в нем сквозило обещание сделать ее счастливой…

Зажигая свечи, Феба чувствовала, как сжимается ее сердце в предвкушении того наслаждения, которое ждет ее впереди. Услышав за спиной звук шагов Деверелла, она обернулась и увидела, что он поставил еще по одному канделябру на ночные столики, а инкрустированный стол, снабженный откидной доской, разложил во всю длину и придвинул к изножью кровати.

– Поставьте свечи и сюда тоже, – приказал он.

Феба повиновалась, и виконт с довольным видом окинул взглядом залитую золотистым светом кровать.

– Превосходно, просто превосходно!

Подойдя к Фебе, он обнял ее и привлек к себе, а затем, подняв ее лицо за подбородок, заглянул ей в глаза.

– Теперь вы должны выполнить мое следующее требование.

Фебу бросило в жар, она вспомнила, что он хотел видеть ее совершенно нагой, и потупилась.

Положив большой палец на ее подбородок, виконт раскрыл ее губы, как бутон розы, и его язык проник в рот партнерши. Это была любовная игра, которую Феба постигала с его помощью, самозабвенно предаваясь ей. Деверелл обещал многому научить ее, и она хотела быть усердной ученицей.

Прервав поцелуй, виконт слегка отстранился.

– Снимите корсаж, – приказал он.

Феба без колебаний быстро расстегнула крохотные пуговицы на закрытом платье с длинными рукавами, состоявшем из лифа и юбки, которые снимались по отдельности. Хотя Деверелл еще не ласкал ее грудь, она налилась и отяжелела, и Фебе показалось, что корсаж стал ей тесен, поэтому она с радостью избавилась от него.

Пока она возилась с застежкой, виконт положил ладони на ее ягодицы и прижал их к своим бедрам. Феба тут же почувствовала, как в низ ее живота уперся его затвердевший член.

Наконец она распахнула лиф платья и хотела уже снять его, но тут Деверелл припал губами к ее соску и стал сосать его через тонкую ткань нижней сорочки, которая сразу же стала влажной. У Фебы перехватило дыхание, закружилась голова, и она застонала.

Виконт снял с нее лиф и бросил его на пол.

Подняв руки, Феба погрузила пальцы в его густые волосы и, притянув к себе его голову, впилась в его губы, а он, страстно отвечая ей, стал мять ее ягодицы.

По телу Фебы пробежали волны дрожи, кровь забурлила в ее жилах.

Внезапно Деверелл отстранился от нее; его дыхание сделалось учащенным и прерывистым.

– А теперь снимите юбку и нижнее белье, – хрипло произнес он.

Феба не раздумывая стала развязывать пояс, и тут до ее сознания дошел смысл происходящего: виконт рассматривал ее наготу как подарок в знак благодарности ему. Она знала, что в его объятиях ее ждет настоящее блаженство, и была рада подарить ему то, чего он так страстно жаждал.

Ее юбка и нижнее белье упали на пол, и Джослин стал с наслаждением ласкать ее обнаженное тело. Их губы слились в поцелуе; и на этот раз никто из них уже не сдерживал бурные эмоции и пылкие желания.