Сильвия обнаружила на своем столике небольшую шкатулку.

– Ой, смотри! У тебя появился поклонник, Сильвия! – Роуз явно оставила непроизнесенным слово «наконец».

По сравнению с броскими подарками, лежащими на других столиках, и букетами цветов подарок на столике Сильвии выглядел чрезвычайно скромно. Она смотрела на него и пыталась сообразить, как ей ответить неизвестному поклоннику.

Тем временем Молли извлекла из пакета шелковую шаль. Это был очередной подарок анонимного поклонника, который смотрел представления из частной ложи и был намерен «должным образом» ухаживать за Молли. Это была вещь изумительной красоты. Девушки дружно охнули. Они забыли о Сильвии с ее крошечным подарком и обступили Молли. Каждой хотелось потрогать шаль и набросить себе на плечи.

Сильвия с опаской протянула руку к шкатулке и очень осторожно взяла ее, словно оттуда могла вылететь гадкая мошка. Деревянная шкатулка легко помещалась на ладони и, как вполне можно было ожидать, была довольно легкой.

Сильвия увидела на крышке нарисованную балерину в платье, похожем на облачко, с поднятыми над головой руками.

Девушка чувствовала, как полыхают ее щеки, а сердце превращается в крохотное солнце.

К шкатулке на золоченой ниточке был прикреплен маленький золотой ключик.

Дрожащими руками Сильвия осторожно открыла крышку шкатулки и увидела блестящий барабан с маленькими серебристыми язычками.

Carillons a musique.

Музыкальная шкатулка.

Сильвия вставила ключ в отверстие, не догадываясь, что сам этот процесс весьма образен и рождает желание. Это символично, если иметь в виду, кто именно дарит ей эту шкатулку.

«Что вы хотите, Сильвия?»

И она повернула ключ. В комнате, где звучали громкий смех и шумные разговоры, разлилась едва слышная мелодия. Мелодия только для нее – Сильвии Ламорье.

За кулисами девушки меняли костюмы пираток и фей на легкомысленные наряды девиц. Краем глаза все наблюдали, как на сцене Дейзи раскачивается на поскрипывающих под тяжестью ее тела качелях. Все гадали, выдержат ли они ее на этот раз. Сильвия почувствовала спиной, что Том стоит позади нее и тоже наблюдает за Дейзи. Он смотрел поверх голов девушек, не глядя на Сильвию и не пытаясь заговорить ни с ней, ни с Молли. Сильвия тоже сделала вид, что не замечает его. Обычно во время представлений Том переходил за кулисами с места на место, чтобы не пропустить ничего из происходящего на сцене. И сейчас он выглядел крайне озабоченным.

Постояв так немного, Том повернулся, чтобы уйти. Его рука коснулась спины Сильвии. Коснулась легким, словно случайным движением пальцев.

В этот вечер Том Шонесси непременно хотел поговорить с графом Роденом. Известный лондонский поэт приехал в «Белую лилию» и с важным видом посматривал по сторонам. Он тоже рассчитывал увидеть Тома Шонесси. Кроме того, у него была назначена встреча с королевским чиновником Крамстедом. Тот обычно являлся в «Белую лилию» не только посмотреть представление, но и получить очередную взятку.

Сильвия думала, было ли прикосновение Тома намеренным. Или он просто случайно задел ее. Скорее всего другие девушки ничего не заметили. Они не только наблюдали за Дейзи на качелях, но и старались успеть взглянуть на публику в зале и шепотом обменяться впечатлениями.

В конце концов, это был Том Шонесси. И несомненно, у него был талант выбирать время для того, чтобы произвести эффект. Пожалуй, решила Сильвия, Том прикоснулся к ней намеренно. Это было послание, напоминание о том, что известно только им двоим.

«Я хочу тебя».

Сильвия чувствовала, как радость и яростное желание сошлись в схватке с раздражением и страхом. До сих пор все в ее жизни подчинялось четкому плану. Как в танце. Она всегда знала, каким будет ее следующий шаг, а затем – следующий…

Но зеркалами, музыкальной шкатулкой и тайными, по-хозяйски уверенными прикосновениями и ухаживаниями, которые вовсе не вписывались в обычное поведение Тома, он смог проникнуть через стены ее благоразумия, подобно тому как вода проникает в пересохшую землю.

Сильвия сделала такой вывод. Но через мгновение она мысленно склонялась к тому, что слово «ухаживание» не совсем правильно отражает суть происходящего. Том Шонесси не ухаживал за ней. Он ее соблазнял. Цели этих действий – совершенно различные.

Он не дотрагивается до танцовщиц. Сильвия вдруг вспомнила слова Роуз. Театр для Тома – все. Для него было непросто затеять эту историю, хотя он далеко не глуп и умеет пользоваться своим обаянием. Том понимает деликатность ситуации и, сохраняя разумную дистанцию, хочет, чтобы все протекало гладко. Это, безусловно, делает ему честь.