Муахалл становился все больше похож на человека. Его демонические черты понемногу стирались, и сквозь них проступал облик капитана Грея. Я видел, как через зеркальную поверхность происходит обмен сущностями. По моим расчетам, прошло не больше часа, когда обмен окончательно завершился. Грей Рыжий лежал без сознания на кровати, а в зеркале мерцала фигурка Муахалла. Он был целиком в моей власти. Уже сейчас я мог бы закрыть проход, но я не стал этого делать. Мне не было от этого никакой корысти, к тому же я не желал портить свою репутацию неблаговидным поступком.

Помахав демону на прощанье, я снова прибегнул к фигуре Одорага, открыл дверь и подтолкнул своего подопечного в мир льдов. Муахалл тут же исчез, и зеркало, не выдержав напряжения, разбилось на сотни кусков. Норман с ошеломленным видом остался стоять, держа в руках пустую оправу.

– Надо же! Разбилось все-таки. Я надеялся, что оно выдержит. Норман, с тобой все в порядке?

– Да, я в порядке. Но лучше бы ты меня предупредил о том, что здесь будет происходить.

– Ты бы вряд ли тогда стал помогать мне. Обычно мало желающих изгонять демона.

– Что с капитаном Греем?

– Выясняю, – проворчал я, склоняясь над мужчиной. – Его физическое состояние удовлетворительное, но меня волнует не это. – Я приподнял руку мужчины и отпустил. Она мягко упала на изорванное демоном покрывало. – Гораздо важнее, что у него тут и тут. – Я постучал по голове и груди капитана.

– Эдвин, ты думаешь, он перестал быть одним из нас?

– Трудно провести столько времени у них, – я кивнул в сторону пустой оправы, – и не измениться. Если его разум помутнен, то не останется ничего иного, кроме…

– Кроме чего? – обеспокоенно спросил священник.

– Ликвидация. – Я пожал плечами. – Но это крайняя мера. К ней прибегают редко.

– Я давно знаю Грея, он не самый плохой человек. Каждую неделю ходит в церковь, вносит пожертвования. Может, его поведение и не пример для подражания, но остальные горожане ведут себя еще хуже. Мне будет жаль, если его придется ликвидировать.

– Погоди его хоронить заранее, – я устало протер глаза.

У меня начинался очередной приступ так называемой "болезни магов" – жуткой головной боли, когда кажется, что твоя голова разрывается на миллиарды микроскопических кусочков, и каждый из них продолжает терзать боль. И с этой болью фактически ничего нельзя поделать. Собственное волшебство не может исцелить мага.

– Пора снимать венец, – пробормотал я сквозь зубы, бегло осматривая Грея.

Его душа выделялась на общем фоне светлым пятном, значит, с ней все было в порядке. А разум? Легкие покраснения на висках и на лбу, небольшая синева вокруг губ – все это можно списать на последствия шока.

– Он чист.

– Слава богу! – радостно выдохнул священник.

– Слава мне! – отрезал я, с наслаждением освобождая голову из тисков волшебного артефакта. – Бог тут совершенно ни при чем. Это не его рук дело.

– Я по привычке сказал, – принялся оправдываться Норман. – В конце концов, не забывай, что я священник.

– Я помню. Позови, пожалуйста, Веронику.

Норман ненадолго вышел и вернулся уже в сопровождении жены капитана. Первым делом Вероника бросилась к кровати. Она с опаской дотронулась до руки мужа.

– Грей?

– Он погружен в глубокий сон, и демоны ему больше не грозят. Когда ваш муж проснется, ему нужно будет давать обильное теплое питье. Ясно?

– Да. Вы… Вы великий волшебник! Как мне отблагодарить вас? – Вероника подошла ко мне вплотную и многообещающе улыбнулась, надув пухлые губки.

Боги! Что за нравы в этом городе? Не будь я женат, передо мной открылось бы столько соблазнов… Но я очень люблю Мелл, и вообще я на работе.

– Норман тоже оказал неоценимую помощь. Наградите лучше его, – сказал я и поспешно ретировался, оставив Веронику в обществе сконфуженного священника.

Видимо, мой друг ее нисколько не интересовал, потому что Норман вскоре ко мне присоединился.

– Предатель, – прошипел он мне на ухо, пытаясь выровнять сбившееся от волнения дыхание. – Зачем было подставлять меня под удар?

– Она твоя прихожанка, я думал, ты найдешь с ней общий язык.

– Какой может быть общий язык? Она угроза для моральных устоев общества. Вероника до замужества работала танцовщицей в таверне.

– Серьезно?

– Да. Собственно, там Грей с ней и познакомился.

– Я не об этом. С каких это пор в тавернах Рамедии танцуют, а не заливают глаза сивухой?

– У нас широкая культурная программа, – обиделся священник. – Особенно в "Дорожном свистке".

– А ты откуда знаешь? Тоже день и ночь пропадаешь в этом заведении? А как же молитвы?