– Так прохаживайте, загостюйте, – пригласил хозяин трактористов, снова немного наклоняя голову. Они стояли у порога неподвижные и молчаливые. Поблагодарили:

– Спасибо! Мы пойдем! Снега б не натащить!

И снова чувство покоя, простой понятной радости охватило трактористов. Легко и радостно было видеть улыбку хозяина, следить за стремительными движениями молодой женщины, прислушиваться к шепоту ребятишек на скамейке – все это было родным, знакомым, близким каждому, словно давно, много лет назад они побывали в этом доме и долгие годы скучали по нем.

Свирин присел на порог, натужась, стащил с ног валенки, аккуратно сложил в них портянки и поставил в уголок к умывальнику. То же самое сделали и другие, оставшись в толстых шерстяных носках. Потом опять замерли на месте, ожидая вторичного приглашения хозяина, который зорко следил за гостями и не заставил ждать:

– Да и снимать бы пимов-то не надо, грязно в избе, ребятишки с утра понатоптали.

Молча выслушали это трактористы, украдкой покосились на хозяйку, ревниво и зорко оглядывавшую до блеска выскобленный пол, а ребятишки на скамейке опустили глаза на свои чистые босые ноги, давно потерявшие летний загар.

Свирин выступил вперед:

– Полы чистые, хозяин, а на пимах снег, мазут. Хозяйке лишняя работа.

– В такой пол смотреться можно, – весело проговорил Гулин.

Мягко ступая в шерстяных носках, трактористы прошли к столу. Хозяйка уже хлопотала – руки так и мелькали. На скатерти появилась жаровня с картошкой и мясом, соленые огурцы, одетые в тусклую пелену засола, грибы, капуста с яркими точечками брусники, сало, нарезанное толстыми ломтями, и любимое блюдо нарымчан – сырая мороженая стерлядь, разделенная на дольки, – чуш.

Чинно, в полном молчании расселись трактористы по местам и, словно по команде, оглянулись на ребятишек.

– Это чего же хозяева не садятся за стол? – спросил Свирин и, порывшись в кармане, достал горсть конфет в розовых просвечивающих бумажках. – Мы и угощение припасли.

– Гостям мешать будут. Народ беспокойный! – ответил хозяин как бы равнодушно.

Трактористы запротестовали:

– Как так: хозяева по лавкам, гости за столом?

– Непорядок, хозяин!

– Вали за стол, громодяне!

Этого только и ждали ребятишки – приглашения гостей, – как воробьи с ветки, спорхнули со скамейки, но расселись по своим местам тихо и так же чинно, как взрослые, сложили руки в коленях.

Вежливые улыбки застыли на лицах трактористов, радушно-хлебосольная – на лице хозяина. Наконец он обернулся к жене:

– В бутыли ничего не осталось? Она ответила словно мимоходом:

– Да посмотреть надо. Вроде бы оставалось…

Юркнула к печке и мигом брякнула на стол мутную четверть. Трактористы и бровью не повели, только запламенели глаза у братьев Захаренко, смешливо выпятил нижнюю губу Гулин. Хозяин разлил вино в стаканы, заботливо следя за тем, чтобы всем досталось поровну.

– Бывайте здоровы, товарищи трактористы!

Гости выпили. Зазвенели вилки.

Трактористы по очереди поддевали огромные куски капусты, звучно жевали. Словно не бывало усталости, бессонной ночи на качающемся тракторе. Хозяин первым полез в сковороду, за ним гости – начали таскать жирные куски мяса с картошкой. В комнате тишина. Только бренчат ложки о дно сковородки.

Когда аппетит был потушен, ложки стали двигаться медленнее, чаще замирать на весу. На сковороде оставались небольшие горки картошки без мяса – для приличия. Первым положил ложку Свирин, за ним братья Захаренко. По рукам пошла пачка «Беломорканала». Прикурив, хозяин начал разговор:

– Из Асино машины?

– Они самые. До. Зареченского леспромхоза идем…

Хозяин задумался, пуская дым, сочувственно покачал головой.

– Закат вчера нехороший был – сумеречный, зябкий. Не запуржило бы часом. Утром в хлев вышел – овцы жмутся друг к другу, гоню на улицу – не идут… Трактора-то новые?

– Только с завода.

– Эт-т-то хорошо. Дизеля к тому же…

Интересен, необычен разговор нарымских старожилов; он так же нетороплив и плавен, как длинные дымки папирос, как медленные и чинные движения собеседников. Велики паузы, многозначительны на первый взгляд ничего не значащие фразы, бесстрастны лица беседующих, напевен тон. Заезжему человеку без привычки трудно разговаривать с нарымчанином – не уловишь хода его мысли, потеряешь нить – пропало: говорит уже человек о другом и удивленно смотрит на пришельцев – неужели непонятно?

– Бывали в тех местах-то? – спросил хозяин у Гулина. Он с самого начала беседы чаще всего смотрел на него, обращался к нему.

– Карта есть! Не заблудимся, – ответил Гулин. – Ребята как на подбор! – Он широким движением обнял рядом сидевшего Сашку. – Правильно я говорю, тракторюга? Смотри, хозяин, ребята какие!

Сашка Замятин смутился, беспокойно задвигался под тяжелой и сильной рукой Гулина.

– Я ничего, – бормотал он. – Я как все!

– Вот именно! – подхватил Гулин. – Молодцы все! Боевой народ!