На деревенском рынке Софи нашла также шелковые рубахи и нижнее белье. Поскольку грубые руки продававшей их женщины были явно не способны на такую тонкую работу, Софи решила, что все это наворовано в каком-то господском доме. Она купила маркизу и Антуану достаточную смену белья и, после некоторых раздумий, в конце концов, приобрела набор кухонной утвари для приготовления пищи в походных условиях, благодаря чему ее дорожный саквояж весьма потяжелел.

Следующий день был не из легких. Антуан капризничал, утомленный долгой дорогой. Он тосковал по маме и часто плакал, вспоминая свою няню, игрушки и маленькую лошадку-пони. Софи всерьез беспокоилась о здоровье маркиза, не привыкшего к столь продолжительным пешим прогулкам. Старик еле передвигал ноги, и в результате за день они почти не продвинулись вперед. По подсчетам Софи до побережья оставалось миль сорок. Но пока, хотя девушка и заходила по пути на несколько ферм, купить хоть какую-нибудь лошадь или повозку им не удалось. Наконец ей предложили старого костлявого мерина и небольшую тележку, на которой вполне могли разместиться Антуан с маркизом. Девушка поспешила сделать столь ценное в таком положении приобретение.

Когда это было возможно, они останавливались в придорожных харчевнях до тех пор, пока однажды во время ужина Софи не подслушала разговор о расправе над аристократическим семейством: женою, мужем и тремя детьми, арестованными на местном постоялом дворе. Детей гильотинировали так же, как и родителей.

– И правильно, – заметил один крестьянин со звероподобной внешностью. – Во время нашествия крыс лишь дурак оставит гнездо грызунов нетронутым.

От этих безжалостных слов кровь застыла у Софи в жилах, и она покрепче прижала к себе Антуана. После этого девушка твердо решила в придорожных гостиницах не останавливаться. Впредь они будут спать в обнимку в тележке, останавливаясь подальше от тех мест, где их могут схватить. Отныне Софи выбирала лишь проселки, стараясь не выезжать на большие тракты, чем значительно увеличила их путь. Мерин, похоже, был в полном здравии, однако еле плелся и частенько останавливался, чтобы передохнуть.

Очень часто приходилось поворачивать назад: порою проселок обрывался, и нужно было возвращаться, покрывая лишний десяток миль. Иногда она теряла ориентацию и тогда ждала наступления ночи, чтобы сориентироваться по звездам. И вот однажды, обычным пасмурным днем, Софи уловила вдалеке мерцание моря. Она рассмеялась от радости впервые за все время их тяжелого пути. Подъехав насколько это было возможно поближе, девушка спрыгнула с телеги и побежала вместе с Антуаном на край поросшего травой обрыва, откуда были прекрасно видны бьющиеся о скалы волны. Свежий ветер вздувал на воде белые барашки, развевая локоны Софи и прижимая к ее ногам многочисленные юбки. На западе она увидела рыбацкую деревушку, притулившуюся на скалистом берегу в полумиле отсюда. Взяв Антуана на руки, она указала на горизонт.

– Англия – там! В этой стране мы пробудем до тех пор, пока Франция вновь не станет сама собой, и ты вновь не вернешься в свой родной шато де Жюно.

У нее отлегло от сердца, спасительная цель уже находилась всего лишь в нескольких морских милях отсюда.

– А на что похожа Англия? – неуверенно спросил Антуан.

– Ну, там есть и деревья, и птицы, и животные, и всякие прекрасные места, где ты сможешь играть так же, как ты играл дома. – Про себя она добавила, что Англия являлась иностранной державой, которой Франция объявила войну всего лишь два месяца назад. В настоящее время Британия, которой правил король Георг III, вступила в союз с Австрией с целью разгромить Французскую Республику на всех фронтах. Как это ни было печально, Софи вынуждена была признать, что у ее горячо любимой родины не было никакого будущего до тех пор, пока те, кто правит ею сегодня, не потерпят поражения и не будут свергнуты.

– А в Англии солдаты есть? – спросил Антуан, доставая свою любимую игрушку.

– Полным-полно, да только камзолы у них красные, а не синие, как у наших. Я тебе обязательно покажу, как они там будут маршировать…

– Пойду скажу дедушке, он, наверно, тоже захочет взглянуть на солдат, когда мы доберемся до Англии.

Софи опустила Антуана на землю и, когда он убежал к деду, вновь посмотрела на горизонт, размышляя о том, что же все-таки ждет ее в Англии. Она надеялась найти там себе работу кондитера, поселиться где-нибудь, чтобы было где жить Антуану и старому маркизу, а со временем, быть может, и обрести на чужом берегу настоящую любовь.

Для большей предосторожности, собираясь расспросить о баркасе до Англии, Софи пошла в рыбацкий поселок одна. Проходя по узким, мощенным булыжником улицам, девушка внимательно смотрела по сторонам. Подойдя чуть ближе к маленькой бухте, она обнаружила небольшой рынок, где рыбаки продавали свой улов домохозяйкам. Софи направилась к благородного вида старику, сидевшему чуть в отдалении и чинившему сети.

– Ходят ли отсюда какие-нибудь баркасы, месье, – спросила она для начала, поддерживая руками растрепавшиеся на ветру волосы.

Старик проницательно посмотрел на девушку, сразу же сообразив, что она не местная.

– Быть может, вам захотелось отправиться в путешествие? – загадочно улыбнувшись, ответил старик.

– Вполне возможно.

– В таком случае вам надо повидаться с моими сыновьями, – он кивнул в сторону двух дюжих молодцов, торговавших омарами. – Вон тот, в серой куртке, Жак, скажите ему, что это я вас послал.

Оба брата задубели на ветрах и солнце и были мускулисты, словно боги древних греков. Никто из них не посмотрел в сторону ковылявшей по булыжникам девицы, однако было ясно, что они видели, как отец направил ее к ним.

Не отрывая глаз от своего лотка, Жак быстро сказал:

– Не останавливайтесь здесь, мадемуазель. Я встречу вас за церковью, в конце этой улицы, через пять минут.

Софи быстро нашла эту церковь. Конечно же, как и следовало ожидать, она была закрыта, поскольку священников и прочих церковнослужителей преследовали и судили по законам Республики. Софи уже несколько минут прогуливалась среди надгробий церковного кладбища, когда к ней подошел Жак.

– Сколько вас? – спросил он напрямую.