Мин заморгала.

– Да. Да, конечно.

– Тогда пошли за кастрюлей.

Они спустились в подвал, Кэл вытащил наугад одну из коробок и вскрыл ее ножом. Мин развернула сверток – это как раз был бабушкин дуршлаг.

– Молодец, сразу нашел нужную коробку.

– А как же! – Кэл улыбнулся и взял коробку. – Пошли, Минни, и не забудь зайти за маслом и мукой.

Приобщение Мин к тайнам кулинарии было бы совершенно невинным занятием, если бы не теснота кухоньки. От волос Мин шел аромат лаванды, и все казалось таким же приятно-округлым, как и она сама. Да и латунная кровать с атласным одеялом находилась так близко, что Кэл, дав Мин необходимые разъяснения, удалился на безопасное расстояние и занялся коробкой.

В коробке сидел кот, развалившись на свертках.

– Вон, – скомандовал Кэл.

Кот открыл оба глаза. Кэл выбросил его на пол, и кот потерся о его ногу, замурлыкал.

– До чего же ласковый, – заметил Кэл.

– Да, я его, паршивца, очень полюбила. Каждый вечер он укладывается возле меня и мурлычет под пение Элвиса. Он умный, знает, как включать проигрыватель, и может слушать Элвиса в мое отсутствие.

В первом свертке обнаружилось широкое угловатое блюдо из прозрачного стекла, очевидно, имевшее какое-то специальное назначение.

– Что это?

– Миска для взбивания яиц. К ней должна быть еще крышка и взбивалка.

Кэл поискал и нашел требуемое.

– Отличная вещь, – похвалил он бабушкино наследство. Затем достал из коробки второй сверток, очень тяжелый. Там был набор блюд из белого фарфора с голубой полоской.

– Ой, – вскрикнула Мин, – я о них совсем забыла. В самой большой бабушка замешивала тесто для печенья. Сто лет не ела печенья.

– Добрые старые времена.

Кэл вытащил следующий сверток, увесистый и круглый. Разворачивая его, Кэл гадал, что бы это могло быть. Сняв последнюю обертку, он почти не удивился, когда увидел стеклянный шар, внутри которого был Микки, наклонивший голову к Минни, одетой в розовое платье. Кэла охватил мистический ужас.

– Когда будет готово? – спросила Мин. – Когда исчезнет вкуса муки? Кэл! – Она обернулась. – Что случилось?

Он поднял руку с шаром, и она застыла, не в силах произнести ни слова.

Шар был тяжелый, тяжелее обычного. Кэл перевернул его и увидел на дне отверстие для ключика.

– Музыкальная шкатулка? – спросил он, и Мин кивнула. – А что она играет?

– «Только с тобой», – ответила она слабым голосом. Кэл смотрел на Микки и Минни, навеки впаянных в стекло. «Достанешь мне бабушкин шар, и я буду любить тебя вечно», – вспомнилось ему.

– Я его пятнадцать лет искала, – сказала Мин уже спокойно, не сводя с шара глаз. – А ты сразу же наткнулся… Как тебе удается?

– Это не я. – Кэл поставил шар на полку.

– Ты спелся с дьяволом? – спросила Мин, глядя на шар.

– Что?

– Тебе все удается, тебе не отказывала ни одна женщина. Но прежде ты имел дело с женщинами, которые хотели тебя, я же – совсем другое дело.

Кэл сделал глубокий вздох.

– Печально, что ты веришь в дьявола и в то, что с ним можно заключать сделки, но еще печальнее, что ты думаешь, будто я с ним в сговоре.

– Да, черт возьми, ты его лучший друг! Ты стройный, красивый, обаятельный, умеешь классно носить костюм, ты всегда невозмутим и всегда знаешь, что мне нужно. Этот шар не могли найти пятнадцать лет. Я чувствую, что если скажу тебе «да», попаду прямо в ад.

Кэл кивнул. «И зачем я сюда пришел?»

– Все ясно. Знаешь, мне не хочется есть. Я, пожалуй, пойду.

– Вот и хорошо, – ответила Мин, разглядывая шар. Кэл взял свой пиджак и направился к двери, но остановился на пороге.

– Желаю тебе… – начал он и запнулся.

– Жить счастливо? – спросила Мин, все еще поглощенная шаром.

Кэл покачал головой.

– Не угадала, – сказал он и вышел на лестницу.

Когда Кэл ушел, Мин взяла ключик и несколько раз повернула его. Шкатулка протренькала несколько тактов песенки. Мин посмотрела на шар, и у нее перехватило дыхание. Искусно выполненный тяжелый купол опирался на черное основание в стиле ар-деко, а внутри разливалось серебряное сияние, и по небосводу серебристым хороводом бежали крошечные звездочки. Счастливая Минни улыбалась, а Микки с сияющим лицом бережно сжимал подружку в объятиях, нежно глядя на нее.

«Вот чего мне хотелось бы, – подумала Мин. – Она счастлива, он без ума от нее». И как красиво это розовое платье, развевающееся в танце! И какие чудесные розовые туфельки! Впрочем, туфельки простоваты.

Мин наклонила шар: звездочки закружились, а музыка, постепенно затихая, умолкла.

«Это не я», – сказал Кэл и ошибся. Она жила себе и жила и была вполне счастлива. Потом он познакомился с ней в баре, и все пришло в смятение, все засияло, и звезды закружились вихрем над головой. И с тех пор, как только восстанавливалось спокойствие, снова появлялся Кэл, и все опять рушилось.